Сумеречный ангел русской поэзии

...Сначала мне было досадно, что современники

не понимают моих стихов, даже те, которые хвалят.

Поглядел я, поглядел на своих современников,

да и махнул рукой. Ничего, поймут потомки... Юрий Кузнецов

Юрий Кузнецов – это одно из самых ярких и загадочных явлений в русской поэзии второй половины XX века. Его «Молитва» практически завещание поэта.

На голом острове растет чертополох.

Когда-то старцы жили там — остался вздох.

Их много было на челне… По воле волн

Прибило к берегу не всех — разбился челн.

Спросил один чрез много лет: — А сколько нас?

— А сколько б ни было, все тут, — был общий глас.

Их было трое, видит Бог. Всё видит Бог.

Но не умел из них никто считать до трех.

Молились Богу просто так сквозь дождь и снег:

— Ты в небесех — мы во гресех — помилуй всех!

Но дни летели, годы шли, и на тот свет

Сошли два сивых старика — простыл и след.

Один остался дотлевать, сухой, как трут:

— Они со мной. Они в земле. Они все тут.

Себя забыл он самого. Всё ох да ох.

Всё выдул ветер из него — остался вздох.

Свой вздох он Богу возносил сквозь дождь и снег:

— Ты в небесех — мы во гресех — помилуй всех!

Мир во гресех послал корабль в морскую даль,

Чтоб разогнать свою тоску, свою печаль.

Насела буря на него — не продохнуть,

И он дал течь, и он дал крен и стал тонуть.

Но увидала пара глаз на корабле:

Не то костер, не то звезда зажглась во мгле.

Соленый волк взревел: — Иду валить норд-ост!

Бывали знаки мудреней, но этот прост.

Пройдя, как смерть, водоворот меж тесных скал,

Прибился к берегу корабль и в бухте стал.

И буря стихла. Поутру шел дождь и снег,

Морские ухари сошли на голый брег.

Они на гору взобрались — а там сидел

Один оборванный старик и вдаль глядел.

— Ты что здесь делаешь, глупой? — Молюсь за всех.

И произнес трикрат свой стих сквозь дождь и снег.

— Не знаешь ты святых молитв, — сказали так.

— Молюсь, как ведаю, — вздохнул глупой простак.

Они молитву "Отче наш" прочли трикрат.

Старик запомнил наизусть. Старик был рад.

Они пошли на корабле в морскую даль,

Чтоб разогнать свою тоску, свою печаль.

Но увидали все, кто был на корабле:

Бежит отшельник по воде, как по земле.

— Остановитесь! — им кричит. — Помилуй Бог,

Молитву вашу я забыл. Совсем стал плох.

— Святой! — вскричали все, кто был на корабле.

— Ходить он может по воде, как по земле.

Его молитва, как звезда, в ту ночь зажглась…

Молись, как прежде! — был таков их общий глас.

Они ушли на корабле в морскую даль,

Чтоб разогнать свою тоску, свою печаль.

На голом острове растет чертополох.

Когда-то старцы жили там — остался вздох.

Как прежде, молится сей вздох сквозь дождь и снег;

— Ты в небесех — мы во гресех — помилуй всех.

Кузнецов написал «Молитву»  за девять дней до смерти. Именно поздний Кузнецов – это мудрость и верность своим взглядам и идеалам, «сумеречный ангел русской поэзии» и  «самый трагический поэт России».

Юрий Кузнецов – это мое открытие года. Его называют великим русским поэтом. И все же в истории он остался фигурой загадочной, легендарной. 

Он родился на просторах вольных степей русского Юга - ст.Ленинградская (бывшее куренное селение Уманское - одно из первых мест переселения черноморских казаков). До 19 лет жил в Краснодарском крае . "Невероятное" рождение "необычного ребенка" семье Кузнецовых предсказала астраханская гадалка летом 1917 года. Год 1941 оказался годом - символом в судьбе Юрия Кузнецова.

Фото: интернет

Военные воспоминания очевидцев и смерть отца, погибшего на Сапун-горе в 1944 году в битве за Севастополь оставили неизгладимый след в его душе. 

Фото: интернет

Отцу Юрий Кузнецов посвятил одно из самых мощных стихотворений, до сих пор вызывавшее множество споров.

Я пил из черепа отца

За правду на земле,

За сказку русского лица

И верный путь во мгле.

Вставали солнце и луна

И чокались со мной.

И повторял я имена,

Забытые землей.

Именно за образ пития из черепа отца так долго «склоняли» его критики 1970—1980-х годов, Нравственна или безнравственна эта строчка, вопрошали они? Наконец решили, что восьмистишие стоит считать выражением скорби…Хотя , я думаю, это гораздо больше, чем скорбь, это крик души, это разрыв всех шаблонов, это живая кровоточащая плоть.

Есть и иные стихи. Юрия Кузнецова. Которым свойственна тональность и интонация баллады. С помощью притчи он выражает волнующие его мысли, пи этом часто обращается к снам, мифам, к фантастике. " Сны тоже реальность, - говорил он, - но особого рода. В моем творчестве много сновидческих образов".И такие стихи звучат уже не набатом, а напевно, неторопливо, размеренно…

Например «Сказание о Сергии Радонежском» начинается так 

Храни тебя чёт, коли ты не свернул

В терновник, заслышав неистовый гул,

Храни тебя нечет!

Уйдёшь от подковы, копыто найдёт,

Угнёшься от ворона, волк разорвёт,

А буря размечет…

Конец 1950-х ознаменовался для поэта поэтическими удачами. Яркие образы, зримые метафоры в стихах:

И снова за прибрежными деревьями

Выщипывает лошадь тень свою.

Сам Юрий Кузнецов говорит об этом: «Переносный смысл метафоры – это призрак. Я хотел оживить призрак. То же самое было у Есенина:

В саду горит костёр рябины красной,

Но никого не может он согреть…»

Кстати, о классиках. Юрий Кузнецов говорил достаточно смело и критически о многих признанных поэтах и писателях. Много споров вел с друзьями о творчестве Пушкина. Всегда имел свою точку зрения, отличную от большинства. Ну, это так, к слову.

Цепляющим стихотворением для меня стало «Отсутствие». Такое лирическое «зависание» над моментом.

Ты придёшь, не застанешь меня

И заплачешь, заплачешь.

В подстаканнике чай, догорая,

Чадит и чадит.

Стул в моём пиджаке

Тебя сзади обнимет за плечи,

А когда ты приляжешь,

Он рядом всю ночь просидит…

Фото: Интернет

Но это еще не весь Юрий Кузнецов. Есть еще и религиозные поэмы. Например, поэмы о Христе, О них литераторы стараются не говорить, их стараются не обсуждать. Дескать, достаточно спорен такой ортодоксально религиозный подход к литературе. Уж очень там тонкая грань между словом, мыслью и опытом. На мой непрофессиональный взгляд (ибо я всего навсегда читатель) это духовный подвиг поэта, который взялся на самом деле, нет, не за поэтическое переложение Евангелия, а поэтическое изложение жизни Иисуса Христа. Это его духовные искания в уже зрелом возрасте. И поэма «Путь Христа» это путь ко Христу самого поэта. 

"Памятью детства навеяна эта поэма

Встань и сияй надо мною , Звезда Вифлеема!

Знаменьем крестным окстил я бумагу. Пора!

Бездна прозрачна. Нечистые прочь от пера!..."

И если ранние стихи поэта стихи от стихии, то стихи Кузнецова позднего от искры Божьей.

Кузнецов в период работы над поэмой «Путь Христа» говорил: «Поэзия не поддаётся определению. Она тайна. Легче схватить момент её зарождения. Вот мнение Гегеля: «Поэзия возникла впервые, когда человек решил высказаться»… Бог сотворил человека из земного праха и вдохнул в него свою малую частицу – творческую искру. Эта Божья искра и есть дар поэзии. …творцами мирового эпоса были певцы. Естественно предположить, что первыми певцами были ангелы. Они пели хвалу Богу». 

И еще:

«...Всё, что я создал, я создал не благодаря, а вопреки. Я всегда встречал глухое или прямое сопротивление. Я не из тех поэтов, о которых можно сказать: «Его биография — в его стихах». О, как раз я выпрыгивал из себя. И, считай, почти всегда, на каждом шагу. Конечно, в своей лирике я выражал себя. Но не только. Я часто глядел на себя со стороны. Что старая кожа для змеи? Что покинутое тело для души? У неё другие возможности. Моя мысль большей частью всегда оставалась «за» словом. Мне хватало сноровки схватить словом только хвост мысли, а силы хватало на то, чтоб удержать её за хвост. «Мысль изречённая есть ложь». Вот эта ложь и есть хвост мысли, а сама мысль трепещет и рвётся за пределами слова. Хорошо, если эта мысль — жар-птица, а ну как — змея: обернётся и ужалит из своей трансцендентности!..»

Сейчас пытаюсь вспомнить, какое слово или образ так поразили меня?... чем зацепили его стихи? … с какого момента началось знакомство с творчеством и погружение в его поэтический мир? Он для меня раскрылся как бы невзначай, без подготовки. (Хотя в какой связи находятся случайности и закономерности?). Особенно ярко запомнилось начало творческого пути Юрия Кузнецова. Мистика и знаки. Неотвратимость судьбы. Это как невозможность отказаться от дара неумолимой Клото. Необходимость пройти все предначертанные этапы судьбы – тяжелая атмосфера Великой Отечественной, потеря отца, Карибский кризис –  чтобы стать поистине гениальным и всезнающим. И если не все, то многое. 

Особенно важным для меня открытием стало его умение замечать связь, казалось бы, не связующих моментов. Например, когда в лирических стихах преобладают разочарования вместо восторженности и печаль от осознания конечности всего сущего, то это, как ни странно, и о любви тоже…

В свою образную картину мира можно включить многое. Например, верность своим взглядам и идеалам. Ведь иногда яростно спорить, отстаивать свои убеждения, собственно и не к чему. «Поглядел я, поглядел на своих современников, да и махнул рукой».

«Семнадцать левых сапог». Книги, которые вдохновляют.

 

Хочешь быть мастером, макай свое перо в правду. Ничем другим больше не удивишь. Василий Шукшин

Более 50 лет назад, в 1967-м, в Дагестанском книжном издательстве увидел свет первый роман Вацлава Михальского «Семнадцать левых сапог», написанный в 1964–1966 гг. Многие знают его по экранизации. Фильм снят Ильей Гуриным в 1991 году. В главной роли Иван Лапиков, гениально создавший образ бывшего солдата второй мировой, сейчас сторожа провинциальной больницы, которому приходится жить после войны под чужим именем.

Фото: Кадры из фильма

Фото: Кадры из фильма

54 года жизни для романа. Много это или мало?.. Если учесть полстолетия неугасающего внимания со стороны читателя, это невероятно много! Далеко не все книги других авторов, написанные в этот период, оказались столь жизнеспособными.

Фото: Интернет

Удивителен тот факт, что роман вообще прошел в печать. По свидетельству самого Вацлава Михальского — это произошло отчасти по недосмотру цензуры, отчасти благодаря помощи неравнодушных людей, кто понимал важность поднятой темы. Критика, однако, хранила молчание. Это и понятно. «Соединить вместе два “плена”, два лагеря, два варианта колючей проволоки: сталинский и гитлеровский – это для тогдашней цензуры было дерзостью запредельной, немыслимой!», – мнение Льва Аннинского.

Фото: Вацлав Михальский. Фото Интернет

Роман о судьбах людей прошлого века. А по сути – перекличка с днем сегодняшним. Ибо роман вне времени. О духе всепобеждающем, о преодолении, об осмыслении – за каждым словом Вацлава Михальского преодоление боли, сила и любовь к жизни. Роман о правде, которая вопреки. Вопреки цензуре роман становится доступным для читателя. 

Сюжет. Алексей Зыков 17 лет живет под чужим именем. Совершив побег и оставшись в живых после Освенцима,  он автоматически становится «врагом народа», потому что «хорошие солдаты в плен не попадают». И попадает уже в советский концлагерь. Снова бежит, потому что «а если б не убежал, то помер бы от обиды». Смертельной обиды на тех, кто обрёк своих защитников на смерть и забвение. В побеге повреждает ногу, но мир не без добрых людей. Его подобрал врач, сделал операцию – ногу пришлось отнять, помог оформить документы на имя Адама Степановича.  И он продолжает жить уже под чужим именем, работая в провинциальном городе.

Много лет прожил он в этом городе тихо и неприметно и надеялся умереть неузнанным.

Но у жизни на него другие планы... 

Кадр из фильма 

Почему же этот роман и сегодня так актуален? Цепляет за живое?... Поднимает животрепещущие вопросы?… Например, брать ответственность на себя и принимать непростые решения, отвечать самим на экзистенциальные вопросы. Много ли из нас сегодня  способны на это?.. Вопрос, думаю, останется без ответа. Ибо он очевиден.

Каждый проживает свою жизнь как умеет, сообразно своим представлениям о правде и лжи. И заполнена она бывает радостями и печалями, потерями и приобретениями… А зримым итогом жизни часто становятся лишь сапоги в старом сундуке да какая-нибудь старая лампа… Надо признать и это итог. 

Прошло более 50 лет со дня выхода романа в свет, но он написан как будто сегодня. Уверенной рукой настоящего мастера. Мастера, что макает свое перо в правду.

Чай с дальневосточным размахом.

 И да. Такой чай есть. У него много имен. «Шаманский чай», «бурятский жень-шень», «белое крыло», душистый багульник и «сагандайль». Его пьют на Дальнем Востоке, в Сибири,  на Алтае, в Монголии и Тибете. О его воздействии на организм человека ходят легенды: тибетские мудрецы утверждают, что отвар саган-дайля продлевает жизнь, а в Бурятии этот чай традиционно пьют шаманы. Мы не шаманы (кстати, жаль…), но попробовать его стоит. 

Фото: Интернет

В 17 веке это растение уже было известно как целебное.  Жил в то время монгольский исследователь и врачеватель Жамбалдоржи. Так вот. В трактате по тибетской медицине «Дзейцхар Мигчан» он упоминает саган-дайля, называя сие растение «да-ли» и рекомендуя собирать листья и цветы белого (но не розового) цвета. А в 18 веке о вечнозеленом кусте написал немецкий врач и ботаник Иоганн Георг Гмелин, путешествовавший по Сибири в составе Второй Камчатской экспедиции 1733-1743 годов. Позже он издал пособие «Флора Сибири» в 8 томах с собственными рисунками, в том числе рисунком цветка саган-дайли.

Научное название этого растения – рододендрон Адамса. Назван он был в честь знаменитого естествоиспытателя, зоолога и ботаника Михаила Ивановича (Иоганна Михаила Фридриха) Адамса, впервые описавшего множество растений Восточной Сибири.

Фото: Интернет

Вкус чая травянистый, c легкой полынной горечью и хвойными нотками. В нем также чувствуются нотки земляники, чабреца и барбариса.

Итак. Завариваем  «шаманский чай». 

Заваривают его так же, как и обычный чай. То есть классическим способом: в чистом виде и в смешанном – например, с зеленым или черным чаем, другими травами или кусочками ягод и фруктов. Для приготовления напитка необходим 1-4 листа на 350 мл. горячей воды (температура 80-90 градусов). Отвар настаивается в чайнике 6-7 минут. При желании, его можно подсластить медом или сахаром.

Можно заваривать его и как китайский чай, то есть  проливами. Пропорции: 6-7 грамм сухих листьев на 200 мл. горячей воды. Завариваться таким способом чай будет 2-3 секунды. Листья выдерживают, не теряя вкуса, но меняя вкусовые характеристики, до 7 проливов.

Чай дает бодрость, силу духа и прочие прелести для оздоровления вас любимых. Его не рекомендуется пить постоянно. Вы же не собираетесь в дальний поход, чтобы без устали покрывать тысячи миль? Знающие люди говорят, что пить его лучше всего утром, не более 1 чашки в день. Как по мне, так лучше всего ориентироваться на собственные вкусовые пристрастия и ощущения. 

Не забудьте к чаю взять хорошее настроение и интересную книгу. Поверьте, чай того стоит!

Василий Авченко: Дальний Восток. Иероглиф пространства. Уроки географии и демографии.

Василий Авченко достиг аномальных успехов на выбранном им пути: он пишет нон-фикшн, он певец рыб, праворуких машин, Владивостока, русской истории, странных и увлекательных парадоксов бытия, национальной кухни, национальной езды, национальной географии/

Захар Прилепин

На сегодняшний день Василий Авченко – самая заметная писательская фигура во Владивостоке, да и не только. Его книги входят в «длинные» и «короткие» списки крупных литературных премий. В 2019 году он получил премию имени В.К. Арсеньева «За вклад в развитие современной культуры Дальнего Востока».

Читатели знают его по книге «Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке», написанной в соавторстве с Алексеем Коровашко. Любопытный курьез. Как рассказывал об этом Василий Авченко: "Некоторые у нас спрашивают на полном серьезе: «Вы что, написали книгу о создателе Масяни?" (Олег Куваев - художник, автор популярного мультсериала «Масяня»). С удивлением узнал, что некоторые начитанные, образованные люди, столичные филологи с учеными степенями узнали о существовании писателя Олега Куваева (1934-1975) из замечательной рецензии на нашу книгу Галины Юзефович". 

Для поколений  60-70-х Олег Куваев был знаковой фигурой, а его книга (теперь бы ее назвали бестселлером) практически катехизисом. Многие из сегодняшних читателей узнали о Олеге Куваеве, посмотрев созданный по его книге фильм «Территория» (режиссер Александр Мельник).

Но я сейчас о Дальнем Востоке. Этот роман состоит из нескольких блоков, каждый из которых посвящен своей теме. «Акватория: человеки и пароходы» —здесь про океан, про суда и корабли. И про людей моря — морская профессия в тех краях одна из главных, смыслообразующих. «Небо. Люди с крыльями» — это небо, самолеты, летчики. «Редкие земли. Сокровенное» — камни и руды, геология и Дальстрой. «Огонь на сопках Маньчжурии» — военная история региона: амурские волны, маньчжурские сопки. «Слова» — о культурном осмыслении региона. Лучшая часть в книге.

Фото: Интернет

Аннотация к «Иероглифу пространства» начинается словами: "Мы до сих пор не знаем, что такое Дальний Восток". Дальний Восток – для многих это воображаемая территория, то ли это Сибирь, то ли Заполярье … ну то есть где – то там. Мы там не были и вряд ли в ближайшем времени будем. Слишком далеко. Более девяти тысяч километров от Москвы. И эта недосягаемость придает особое очарование, долю романтизма и тоску о несбывшихся надеждах.

Освоение Дальнего Востока потрясает своим размахом и героизмом.

Фото: Интернет. Переселенцы из-за Урала на берегу Амура.
Благовещенск. Начало XX века

Всю свою жизнь Василий Олегович рассказывает про малую родину и делает это великолепно. Он искренне любит эту территорию, он невообразимо много про нее знает. И пишет с таким чувством, тонким лиризмом и любовью, что начинаешь испытывать любовь к этому краю, пусть и по переписке. 

Почти тропические заросли,: лианы, пробковое дерево, рододендроны. В море мелькают головы нерп и колышутся поплавки, сорванные штормом с корейских сетей.

Начинаешь бредить дорогами, которые итак тебе близки гораздо больше, чем ты сам об этом думаешь. 

Дорога — национальная идея России, важная составляющая нашей ДНК. Русская дорога — жанр, до которого далеко легкомысленным западным травелогам. Наш травелог — это Радищев, душа которого „страданиями человечества уязвлена стала“, едва он отъехал от столицы; Гончаров, дошедший на фрегате „Паллада“ до Японии и едва не увязший в Сибири на обратном пути домой; Чехов, стремившийся на каторжный Сахалин и Русско японскую войну. Даже если взять подмосковную электричку, выйдет экзистенциальный кошмар ерофеевских „Петушков“».

… размышлять о миссии и предназначении не только людей, но и городов ими построенных.

На Дальнем Востоке нет городов, которые бы возникли сами по себе, завязались, как почки на дереве. Они придуманы, нанесены на карту рукой стратега. У каждого – своя миссия.

Южно-Сахалинск, сменивший японское гражданство на русское, – восточная рифма к Калининграду-Кёнигсбергу.

Магадан – восточный Петербург.

Петропавловск – и Мурманск, и Севастополь. Владивосток – тоже Севастополь, но ещё и Сочи вместе с Одессой.

Карту России можно сложить пополам где-нибудь по Енисею, и всё зарифмуется. Россия удивительно гармонична даже географически. В редком, как созвездие, разбросе российских городов есть высокая симметрия. Когда старая, первая Россия получила восточное отражение, страна наконец ощутила себя полной, целой. Без северов и востоков она была бы столь же ущербна, как без запада, юга или столицы".

Кроме всего прочего, в «Иероглифе пространства» рассказано о множестве человеческих судеб, связанных с Дальним Востоком, и почти каждая достойна отдельного романа, отдельного посвящения.

Например,  невероятная судьба Ощепкова, родоначальника советского дзюдо и создателя самбо. Ещё один «крестный отец» самбо, пишут о нем на страницах интернет. Вообще- то, он не «еще один», он просто один – родоначальник. Хотя, возможно, это и не так важно. Важно другое – его потрясающая судьба. 

Или невероятный кульбит в судьбе Григория Нелюбова, второго дублёра Гагарина. Это тот самый космонавт, не попавший в космос. За скандал в буфете он был исключён из отряда космонавтов и направлен в авиаполк, стоявший в Приморье. Крушения мечты Нелюбов не пережил, он погиб под колёсами поезда в возрасте неполных 32 лет. Трагический «роман», написанный самой жизнью. 

А чего стоят жизнь и судьба Анны Щетининой – первой в мире женщины, ставшей капитаном дальнего плавания! Ее называли лицом эпохи, символом морей, суровым шкипером. Она всю жизнь отдала морю.

Или Ларисы Попугаевой – геолога, открывшего якутские алмазы… 

Фото: Интернет

Долгие годы власть не признавала истинный вклад геолога в открытие коренных месторождений алмазов в Якутии, сразу позволившее СССР из «алмазопокупающей» страны стать алмазодобывающей. Государственные награды и учёные звания за её открытие получали совсем иные люди…

Фото: Интернет

На фото - Лариса Попугаева и Фёдор Беликов, единственный спутник и помощник в экспедиции

Василий Авченко рассуждает:

Останется ли от нас что-то – навсегда? Или – всё разрушится, зарастёт, растворится, исчезнет, подобно кильватерному следу и звуковому пунктиру морзянки?

Не знаю.

Знаю другое: главное – это слово, которое человек отправляет в эфир.

Для меня эта та книга, которая может быть не просто прочитана, а просто обязана со мной жить, напоминая, что жизнь, в общем-то штука далеко не так проста, как иногда кажется и главное в ней, в жизни – это не «печальное существование в бездействии» (с). Собственно, никого не призываю «работать над великим и грандиозным…» (с) 

И все же, берите в руки книги, читайте, думайте… и будьте счастливы. 

(с) Леон Баттиста Альберти  - ученый и ведущий теоретик искусства эпохи Возрождения.

Максимилиан Волошин. Путник по Вселенным.

"Путник по Вселенным". Концентрированная мемуарная проза Максимилиана Волошина. Своего рода путеводитель по многовариативности развития событий собственной жизни.

Фото: Интернет 

 Макс. Вечный Путник. Вершитель судеб. Ангел-хранитель людских душ. Творческий вдохновитель… etc. 

Он как истинный демиург умел создавать магическую реальность вокруг себя. Его особость, о которой многие много говорили и говорят…  Он верил в высшее предназначение всего. "Всюду – и в тварях, и в вещах томится Божественное Слово". Видимо, эта вера давала ему силу противостоять всем невзгодам и испытаниям. Разворот эпох. Переворот в сознании. Кровавый 1917 – й… Гражданская. 

Феодосия времен революционных потрясений.
Митинг социал-демократов Польши и Литвы, 1917 год

Не принимать весь ужас и мрак происходящего, держать сердце открытым. Не присваивать ярлыки: свой – чужой, плохой – хороший. Для него и красный офицер и белый – прежде всего, люди: "…всеми силами моими молюсь за тех и за других". Люди – живые. А значит, требующие личного участия, когда дело касалось спасения жизни человеков, например. 

Книга, как путь, конца которому нет и не предвидится. Когда захочется понять что-либо о мироустройстве и несправедливости… или наоборот – чуткости этого мира, возьмите в руки мемуарную прозу Макса Волошина. Иногда то, чего нам не хватает, лежит рядом… на расстоянии вытянутой руки. Надо бы только взять.

P.S. О Феодосии. О Максе. О Марине Цветаевой –  здесь

P.P.S.  А здесь  - о  Иване Константиновиче... и еще немного о моей любимой Фео.

Джеймс Болдуин: The Fire Next Time.

Сборник эссе  известного американского романиста, публициста, драматурга Дж. Болдуина «В следующий раз — пожар» (The Fire Next Time, 1963) 

О чем этот сборник? О положении чернокожих американцев, говорят критики, им вторят читатели. Но не все так буквально. Между строк – вечные темы. Что такое страх — страх перед злом, «которое во мне, и злом вне меня». О внутренней своей свободе – мнимой и настоящей. Болдуин позволяет читателю узнать ровно столько правды, сколько он в состоянии принять сам — и о себе самом, в том числе.  В хорошей литературе, как в жизни, мало героев и злодеев, и много запутавшихся людей, которые пытаются, как могут, сладить со своей путаницей. Писатель органично проникает в их мысли и чувства, препарируя тем самым самого себя, раскрываясь перед читателем… возможно и с не самой лицеприятной стороны. Иначе в этом нет силы. Иначе в этом нет смысла. 

Если кратко – это концентрированная правда жизни. Если расовая политика не изменится, если белое и черное население Америки, как Юга, так и Севера, не найдут новые формы взаимодействия, новые формы сосуществования, в которых цвет кожи не будет играть роли — той самой определяющей роли, - пишет Болдуин, - то в следующий раз это общество ждет пожар. Замените слова «черное и белое население» на кровоточащие синонимы и символы сегодняшнего дня… и вам все станет понятно. В следующий раз – пожар.

Почему именно Болдуин? Почему именно тема невольников Америки и завоевание свободы так резонирует? 

Фото: Интернет

Процитирую доктора филологических наук, преподавателя ЧелГУ, одного из уникальнейших специалистов по афро-американской и современной зарубежной литературе Ирину Михайловну Удлер: «потому что рабство – где бы оно ни было – ломает твою идентичность и ставит перед тобой страшные вопросы о твоей сути, имеешь ли ты право жить так, как ты живешь, даже среди насилия и жесточайших условий, принимать эту жить смиренно. И если это произошло, то ты уже не раб, а вся твоя жизнь – исход из рабства. Даже ценой жизни».

Не согрешив, не станешь человеком, или Человек из красного дерева.

Чтобы хорошо написать о настоящем, надо его сначала прожить.

 Андрей Рубанов

Что такое память? По воле Создателя родились многие миллиарды — но память осталась о немногих. Кто знает, какие удивительные существа появились на свет в отдаленные времена? 

Андрей Рубанов

О чем пойдет речь?

О ценностях и о духовной идентичности человека начала двадцать первого века. О всепобеждающем Хроносе. О краткости и тщете человеческой жизни. О величии духа. О попытках найти смысл бытия. 

И о новом романе лауреата престижной премии Нацбест-2019. Итак. Андрей Рубанов. Его называют одним из самых непредсказуемых современных прозаиков. Однако у его книг немало общего – все они связаны с темой язычества, принятия православия  — это и сценарий к «Викингу», роман «Финист — ясный сокол», и вот сейчас новый роман — «Человек из красного дерева». 

Фото: Интернет

Автор о новом романе: — Называется «Человек из красного дерева». Это мистическая, фантастическая история о том, как наше язычество сопрягается с нашим православным христианством. Сюжет основан на реальном историческом факте. До 1722 года в наших православных храмах стояли статуи, трехмерные скульптуры Христа, Богородицы, всевозможных святых. Им поклонялись наравне с иконами. Но однажды решили, что статуи нельзя, а можно только иконы. Статуи назвали «издолбленными истуканами», вынесли и уничтожили.

Русская история – благодатная почва для рассуждений и построения гипотез. Множество раз переписанная, кем -то когда -то домысленная, одним словом, тема эта не так проста и однозначна. В истории всегда найдутся ключевые точки, поворачивающие событийный ряд в другую плоскость, на другой вектор развития. Часто непредсказуемый и страшный в своей простоте и абсурдности. Так переход из язычества в православие стал важнейшим из событий в русской истории, перевернув весь ее ход. А посему сегодня мы имеем такой мир, какой есть.

Мир, несовершенный и кривоватый, был хорош тем, что он всё-таки предлагал множество возможностей переключиться, забыться, спастись от самого себя: можно было пойти в кино, в бар, в спорт-бар, в суши-бар, поиграть в бильярд, купить себе новую красивую обувь, сходить в баню, сыграть в лотерею, слетать в Таиланд, засадить грядки эксклюзивной рассадой петрушки и укропа; много способов сочинено, чтобы избавить человека от его главного, невыносимого, леденящего страха – страха остаться наедине с самим собой.

Сюжет романа. Деревянные скульптуры, триста лет назад по указу Синода выброшенные из православных храмов, оживают. Первые деревянные идолы ожили силой человеческой любви и веры и считали, что жизнь в них вдохнул Бог. Далее они сами стали восстанавливать свой народ. Вся последующая жизнь их — тайна. Их мало, они прячутся. Переходя с места на место, каждый раз ищут свой Ханаан.

Только где наш Ханаан, – вопрошает Антип, – где наши реки, текущие молоком и медом? Возможно, мы найдем его, мир огромен, в нем для всех есть место, отыщется и для нас.

В действительности же нет для них места на земле, если только сердцах людей, да и то немногих. Силами резчика Антипа (главный герой) и его друга Читаря оживают христианские резные образы. Антагонистами их выступает Мокошь (в ипостасях Живы и Мары). И в этом противостоянии, как отмечает автор, есть своя правда: и до принятия христианства мы не были дикими, говорит он.

Считать древних предков идиотами – худшее, что бывает с разумным человеком.

Герои Рубанова почти всегда мучаются экзистенциальной проблематикой: пытаются обрести смысл жизни или просто ощущают себя лишними. И в этом романе они не минули этого пути. Мучается сомнениями Читарь, бунтует Антип, задается вопросом и ищет свой смысл жизни Щепа…

В определенном смысле этот роман — реквием по уходящей эпохе тотальных ценностей. Только вот и сегодня в повседневной жизни нам надо опираться на веру хоть во что-нибудь, если не на целостное религиозное мировосприятие. И новая книга Андрея Рубанова как раз об этом: о ценностях и духовном поиске.

Фото: Интернет

P.S. Критики отмечают, что от книги можно получить лишь «скромное удовольствие», она  «не слишком тянет ни на серьезный исторический роман, ни на обещанное в аннотации фундаментальное исследование языческой идеологии и «секретов ее сращивания с христианством». Так ведь здесь как?.. Кто что ищет…

Снова хорошая книга. Фредрик Бакман. Тревожные люди.

… не тебе одному, приятель, пришлось в жизни не сладко. 

Итак. Фредрик Бакман. За десятилетие он стал одним из самых востребованных, переводимых и продающихся шведских писателей в мире. Его книги продолжают традицию шведской детской и подростковой литературы, при этом оставаясь интересными и для взрослых. Первый его нашумевший роман – «Вторая жизнь Уве».   О втором романе Ф.Бакмана «Бабушка велела кланяться и передать, что просит прощения» я уже писала. 

Сегодня – снова хорошая книга. 

«Быть человеком – дело вообще трудное до безумия», – начинает свое повествование известный шведский оптимист Фредрик Бакман в новом романе «Тревожные люди».

Несмотря на присутствие в романе хороших людей, которые по совместительству еще и «тревожные», моря юмора, легкого слога, на каждой странице Бакмана отчаянье и одиночество. Которое, надо сказать, никаким юмором не перешибешь. Даже прогнозируемый и закономерный happy end не спасает положение. Хотя и раскрашивает сюжет в позитивные тона с помощью вполне человеческих отношений. Это одна плоскость. 

Но есть и другая.

Позитив, который несмотря ни на что, и даже – вопреки всему, все же побеждает. Все как в сказке. Это и есть новогодняя сказка, где нерешаемые проблемы всего лишь повод сделать кого-нибудь счастливым. Да хоть читателя, взявшего в руки книгу. 

Уж кто -кто, а Бакман умеет сочинять сказки, этого у него не отнять. Ему не привыкать видеть лучшее в людях. В каждом человеке солнце… ну и т.д. "Ему странным образом удается сочетать драматически точное описание неврастении, депрессии, психологической травмы с непобедимым оптимизмом", - говорит известный критик Галина Юзефович.

Книга обо всем: о стечении обстоятельств, о давних событиях, которые продолжают влиять на людей сегодня, о не очень удачном выборе, и уж совсем не удачном дне, о попытке ограбления банка и захвате восьми заложников… а так же о мосте, Новом годе и кролике. Все это щедро приправлено отчаяньем, страхом, одиночеством

…одиночество — как голод: ты не замечаешь, как ты проголодался, пока не начнешь есть.

болью

Иногда нам становится больно, невыносимо больно, потому что мы чувствуем себя чужими в собственной коже. Мы впадаем в панику при мысли о неоплаченных счетах, о том, что взрослые — это мы; а мы до сих пор не научились ими быть, поскольку попытку быть взрослым ничего не стоит провалить.

правдой

Так в чем же правда? Нет никакой правды. Мы знаем о Вселенной только то, что она безгранична; мы знаем о Боге только то, что ничего не знаем. Единственное, что мама-пастор требовала от своей семьи: делать все, что от них зависит. Посадить яблоню, даже если знаешь, что завтра настанет конец света. Спасать тех, кого можно спасти.

надеждой

…самое прекрасное в ней было то, что она смотрела жизни в глаза и, несмотря на то, чем швырялась в нее эта жизнь, никогда не переставала быть романтиком. Для этого нужно большое сердце.

юмором

…что юмор — это последняя линия сопротивления: пока мы смеемся, мы живы; анекдоты и туалетные шутки — это бунт против безнадежности.

любовью

Потому что все мы кого-то любим, а тот, кто любит, пережил много бессонных ночей, раздумывая, где взять силы, чтобы остаться человеком. Иногда для этого мы совершаем поступки, которые впоследствии кажутся нам странными и непонятными, но в тот момент представляются единственным выходом.

…для того, чтобы прийти к истине. 

Кнут сказал, что рано или поздно влюбленность пройдет и тогда, хотим мы того или нет, мы начнем ссориться. И мы заключили договор — что-то вроде Женевской конвенции, в которой страны устанавливают правила на случай войны. Мы с Кнутом пообещали друг другу, что, как бы сильна ни была обида, мы никогда не будем умышленно делать друг другу больно. Что не будем ссориться ради того, чтобы победить друг друга. Этого ведь никакой брак не выдержит. — Ну и как, работает? — спросила Юлия.— Не знаю, — призналась Эстель.— Почему? — Влюбленность так и не прошла.

Один из основных и главных персонажей – мост. Мосты ведь нужны для того, чтобы сближать людей… Благодаря ему люди начинают что -то понимать в своей жизни, надо сказать совсем немало. Да практически все, если уж на то пошло. 

Да… иногда бывает невыносимо больно быть человеком. Но Бакман не был бы Бакманом, если бы позволил нам с головой погрузиться в отчаянье. 

Вместе с автором ты движешься от боли и отчаянья к надежде и принятию. Ведь всем ясно, что жизнь вообще штука не справедливая, но в твоей власти сделать ее для начала вполне сносной, а потом и вполне счастливой. Почему бы и нет?...

Она считала, что мы не можем защитить своих детей от жизни, потому что от жизни защитить невозможно. Зато можно сделать так, чтобы у тебя появилась вера. Рогер долго молчал, а потом, не глядя на Ру, произнес самые трудные слова, какие только способен сказать пожилой человек молодому: — У тебя все получится.

Жизнь перестает быть трагедией, плавно перетекая в приключение и сказку в исполнении великого мастера шведского позитива. Для того, чтобы выжить в театре абсурда только и надо, что  помнить о человеческом желании остаться человеком, ну и о юморе иногда. Жизнь тогда покажется вполне себе ничего!… Да чего уж там, интересной покажется  и даже захватывающей. Ведь...жизнь идет своим чередом. И всем людям иногда нужны сказки.

P.S. Это так удивительно — как хорошо можно узнать человека через книги, которые он читал. 

Какие книги читаете вы?...