Просто лето. Просто кофе.

Да лето же! Не успеешь оглянуться — бах! — и ушло! Давай быстрей!
Рэй Брэдбери. Канун всех святых.

Лето обещает гораздо больше, чем, например, «незабываемое Рождество» Зима – это холодно и еще раз холодно. И кажется даже мысли стынут… А вот лето – это обещание несбывшегося, это солнечный ветер за спиной, это два солнца, потому что одного как – то  маловато для лета… пусть будет второе, отражающееся в серебристых лужах после дождя, пускающее солнечных зайчиков с черепичных крыш, летящее навстречу запахом скошенной травы…

Пусть будет.

И запах. Обязательно запах летнего ветра, у него даже название есть - Solano, который кроме жары, влажности и пыли приносит с собой еще и запах кофе, куда без него.

Просто кофе.

Как сделать великолепный кофе? Специально обещанный для лета? Прежде всего - найти его. Этот великолепный кофе. Тот, который подходит именно вам. Не столько важен сорт, важно то, как он вам достался… А потом все просто.

Кардамон и бадьян растолочь в ступке. Имбирь натереть на терке. Пряности прогреть в сухой джезве, засыпать кофе, залить горячей водой, поставить на маленький огонь. Трижды дать шапке пены приподняться. Снять с огня, легко, но настойчиво постучать ложкой по джезве, пока пена не посветлеет. Пить, глядя на деревья и высокие крыши…

 «Подожди, сейчас я допью свой черный кофе, мы обязательно пойдем на край света»

Гавальда Анна. «Просто вместе»

Роман о том, как судьба свела под одной крышей молодую женщину и двух мужчин. Они очень разные, у каждого из них своя жизнь, свои проблемы, которые заставляют их страдать. Казалось бы, общего просто ничего не может быть, никаких точек соприкосновения. Однако для того, чтобы изменить свою, да и чужую, судьбу иногда достаточно просто быть.

Их трое. Камилла. Это молодая и симпатичная девушка из-за конфликта с материю вынуждена жить одна и ютится в крошечной, продуваемой всеми ветрами коморке на чердаке. Она великолепный художник и могла бы хорошо зарабатывать на картинах и выставках, но из-за постоянной депрессии работает уборщицей.

Франк. Молодой парень, который умеет очень хорошо готовить, потому что работает шеф-поваром в ресторане и любит свою работу. Но на работе он очень устаёт, а ему ещё приходится тратить много времени на поездки в приют к престарелой бабушке Полетте, ведь он её любит, а других родственников у него нет.

Филибер. Забавный и добродушный чудак, знающий историю и мечтающий о театре. Не пришёлся ко двору в своей родной семье чопорных богачей, поэтому вынужден жить отдельно в небольшом домике. Он и становится тем связующим звеном, что связывает их вместе.

Мнение на одном из блогов:

Для того, чтобы быть вместе. Просто быть вместе. А это ведь трудно, очень трудно, и не только шизофреникам и юродивым. Всем трудно-раскрываться, верить, отдавать, считаться, терпеть, понимать. Так трудно, что порой перспектива сдохнуть от одиночества видится не самым плохим вариантом.

Чтобы помочь другому человеку, не обязательно быть сильным и богатым, - достаточно быть добрым. И мир подстроится. И тогда в мире всегда найдется Камилла, любящая искусство и жизнь,
Заинтригованная официантка подошла забрать пустую чашку и бросила взгляд на скатерть. Камилла нарисовала заросли бамбука. Стебли и листья бамбука рисовать труднее всего. Лист, маленький, трепещущий на ветру листок, требовал от этих мастеров многолетнего труда, иногда целой жизни… Используй контрасты. У тебя всего одна краска, но ты можешь выразить все что угодно… Соберись. Если хочешь, чтобы я однажды выгравировал тебе личную печать, сделай эти листья еще более невесомыми… Дешевая бумажная скатерть коробилась, тушь впитывалась слишком быстро.

Франк, гениальный повар и простой добряк,
 В тот день стоял такой холод, что Франк был даже рад вернуться на раскаленную кухню к своим каторжным обязанностям. Шеф пребывал в хорошем расположении духа. От посетителей отбою не было, кроме того, он только что узнал, что в одном из журналов вскоре будет напечатан положительный отклик на его заведение.
  - В такую погоду, дети мои, будет спрос на фуа гра и хорошее вино! Конец салатам, зелени и прочей ерунде! Баста! Мне нужны красивые и сытные блюда, и я хочу, чтобы клиенты уходили от нас «тепленькими»! За дело! Подбавьте жару, дети мои!

Филибер, застенчивый верзила и знаток истории,
Разгневанный ангел сидел теперь у него на плече со справочником баронессы Стафф под мышкой и разглагольствовал, не закрывая рта: «Итак, Друг мой, вы очень собой довольны? Ах, наш доблестный рыцарь! Поздравляю… И что теперь? Что ты теперь будешь делать?» Филибер пребывал в полной растерянности.

Бабушка Франка Полетта, влюбленная в свой загородный домик и кота.
 - Выслушай меня, Полетта Лестафье, выслушай очень внимательно.
Ты жила одна в доме, который обожала. Я тоже очень его любил. Утром ты вставала ни свет ни заря, готовила себе травяной чай, пила его, разглядывая цвет облаков на небе, чтобы определить, какая будет погода. Потом ты кормила подданных своего маленького королевства - своего кота, соседских кошек, малиновок, синичек и прочих божьих тварей. Потом ты брала секатор и прежде, чем заняться собой, приводила в порядок цветы. Потом ты одевалась и караулила почтальона или мясника. Этот жулик толстяк Мишель вечно отрезал тебе бифштексы весом по триста грамм каждый вместо ста, а ведь знал, мерзавец, что у тебя не осталось зубов…

Это о нас. О всех и о каждом в отдельности. О способности протянуть руку, а иногда и просто выслушать. Часто это более чем достаточно.

В два часа ночи Филибер встал, чтобы попить воды. Кафельный пол на кухне был ледяным, ветер злобно бился в окно. Он постоял, глядя на пустынный проспект и бормоча под нос обрывки детских стишков… Вот и пришла зима, убийца бедняков… Термометр за окном показывал -6є, и он не мог не думать о маленькой женщине наверху. Интересно, спит она или нет? И что бедняжка сотворила со своей прической?
Он должен был что-то сделать. Потому что не мог просто так ее там оставить. Но и решиться на что-либо было нелегко - ведь его воспитание, его хорошие манеры, его деликатность, наконец…
Прилично ли беспокоить девушку среди ночи? Как она это воспримет? И потом, возможно, она не одна… А если она лежит в постели? О нет… Об этом он предпочитал даже не думать… Ангел и дьявол бранились друг с другом на соседней подушке - точь-в-точь как в комиксах о Тентене. Впрочем… Персонажи выглядели несколько иначе…
Промерзший ангел говорил: «Послушайте, да она же умирает там от холода, эта малышка…», а другой отвечал, сложив крылья: «Знаю, друг мой, но так не поступают. Вы проведаете ее завтра утром. А теперь спите, прошу вас».
Он выслушал их перепалку, не вмешиваясь, перевернулся с бока на бок десять, нет - двадцать раз, потом попросил их умолкнуть и в конце концов отнял у болтунов подушку, чтобы не слышать их голосов.
В три часа пятьдесят четыре минуты он начал искать в темноте свои носки.

Вот так случилось, что в огромном и одиноком мире притянулись и остались вместе такие непохожие люди - на неделю ли, на месяц, на год, на всю жизнь или на пару часов...
Но как же ценны вот эти мгновения близости, когда ты можешь быть собой, когда в холодную и одинокую квартиру войдет высокий, худой заикающийся аристократ и просто спасет от одиночества, от гриппа, от тошноты ежедневного бытия.
Ведь так тоже бывает: встречаешь человека и понимаешь, что он твой, просто твой и с ним хорошо просто сидеть молча, смеяться, разговаривать, варить бульон или слушать музыку Вивальди.

Хорошая вещь - рука друга. Ни к чему не обязывает того, кто ее протягивает, и очень утешает того, кто ее пожимает.

Анна Гавальда. Фото: Интернет.

Анна Гавальда умеет описывать счастье бытия. В ее понимании - хорошо, потому что просто вместе. Этот роман о доброте и поступках, заботе и ненавязчивом внимании. Он о том, как можно быть вместе: Возможно, я покажусь вам бестактным, но скажите, чем вы занимаетесь в этой жизни?
      - Спасаюсь от всемирного потопа.

- Вы совсем чокнутый…
      - Все мы таковы, разве нет?

Кофе по – еврейски.

За окном – 30… Ну да, самой не верится. Сказать, что у меня нет настроения – значит, ничего не сказать. Мне катастрофически не хватает солнца и света. Про море, пальмы и т.д. скромно промолчу. Поэтому книга, которая меня недавно выбрала – это «Город заката» Андрея Иличевского. Думаю, совсем скоро я примирюсь с мрачной действительностью (в виде – зимы), а там и лето не за горами. Пока же – кофе и книги.

Кофе по – еврейски – это кофе с чесноком.

 

Новый для меня рецепт. Честно, раньше я такой не пробовала. Может быть вы уже знакомы? (С кофе, конечно же…) Его называют кофе по – израильски и кофе по – еврейски, он же кофе по – сербски…и  почему столь обширна география его употребления? Пока не знаю. Говорят, такой кофе предпочитают неординарные и яркие натуры, которые мыслят творчески и способны на безумные поступки.

Этот рецепт есть в книге Юлиана Семёнова «17 мгновений весны». Там разведчик Исаев (читай - Штирлиц) не давал себе заснуть. Кофе получается в 2 раза крепче благодаря мёду.

....Хотите выпить?
- Нет, спасибо, ваши люди поят меня второй день, хватит.
- Мне приходится пить каждый день и - ничего. Неужели когда-нибудь и я произнесу такую ужасную, истинно возрастную фразу: "я пью второй день, хватит"?! Брр! Страшно подумать! А кофе?
- С удовольствием!
Джекобс отошел к камину, там у него стояла кофемолка и маленькая электроплита с медными турочками. Споро и красиво, как-то по-колдовски, он начал делать кофе, объясняя при этом:
- В Анкаре мне подарили рецепт, он сказочен. Вместо сахара - ложка меда, очень жидкого, желательно липового, четверть дольки чеснока, это связывает воедино смысл кофе и меда, и, главное не давать кипеть. Все то, что закипело, лишено смысла. Ведь и люди, перенесшие избыточные перегрузки - физические и моральные, - теряют себя, не находите?
- Дамасскую сталь, наоборот, закаливают температурными перегрузками.
Джекобс обернулся, мгновение рассматривал Штирлица, прищурив свои голубые глаза (у наших северян такие же, подумал Штирлиц, у владимирцев и поморов), потом усмехнулся:
- Я вас возьму на работу, несмотря на то, что вы перенесли температурные перегрузки, судя по всему, немалые. Про дамасскую сталь ввернули весьма кстати. Я страдаю излишней категоричностью, не взыщите. Идите сюда, выпьем здесь. Тут уютнее.
Штирлиц неловко поднялся, замер, потому что спину пронзило резкой болью, помассировал поясницу и медленно подошел к низкому столику возле камина, где чудно пахло кофе, совершенно особый запах, действительно, чеснок в турочке - любопытно, если когда-нибудь у меня снова будет свой дом, обязательно попробую.
- Ну, как? - спросил Джекобс, - вкусно?
- Замечательно, - ответил Штирлиц. - Когда разоритесь, не умрете с голода - есть вторая профессия. А меня возьмете посудомойкой.

Итак, что для этого необходимо:

мед 1 ч. ложка
150 мл очищенной воды
1 зубчик чеснока.

В турку положить мед и подогреть, но не доводить до кипения. Аккуратно влить воду. Положить в турку с водой и медом 1 зубчик чеснока, разрезанный пополам, засыпать кофе и варить до закипания, но не кипятить. Когда кофе поднимется, снять с огня и дать настояться несколько минут. Затем процедить и налить в чашку. Чеснок в качестве десерта в чашку добавлять не стоит.

Как вариант: мед можно заменит сахаром и чуть – чуть на кончике ножа добавить черный молотый перец и соль.

Чеснок придает кофе необычный вкус, а перец и соль делают его более крепким и насыщенным. Вот прямо сегодня и займусь приготовлением сего напитка и дегустацией. С книжкой, ага.

Александр Иличевский. Город заката.

«Весь мир достижим в Иерусалиме. Иерусалим тоскует по раю, рай тоскует по Иерусалиму».

«Город заката» - травелог об Иерусалиме. Своего рода, путевые заметки. 
Иличевский пишет обо всем и сразу: о феномене еврейства, об иудаизме, между делом — о противостоянии исламистов и израильтян, о пейсах, национальном вопросе, о еврейских изобретениях — совести и психоанализе.

В качестве доказательств много и удачно цитирует, в том числе приводит цитату Марины Цветаевой о том, что «все поэты — жиды». Кстати, И. Бродский на вопрос «А что значат эти слова Цветаевой?», отвечал: «Что их ситуации не позавидуешь. Что они — изгои. Что они не нужны. Что они чужды окружающим»

Мимо проплывают зарисовки персонажей, мимолетные портреты — израильтяне и враждебные арабы, многочисленные туристы и не менее многочисленные призраки прошлого.
Автор не только фиксирует, фотографирует, воссоздает место, он пытается его разгадать с помощью сравнений. Придумывает к священному городу сто метафор: это и веер, и шар, и гнездо, и «Божественная комедия» Данте, выраженная в пространстве.

Иличевский перебирает названия мест, в звучании которых уже будто бы сокрыта магия - Яффские ворота, музей Менахема Бегина, Агриппас, Бецалель, Рамбан - и ты поддаешься этому обаянию, и вместе с ним идешь по древней улице Старого города…

В этом городе в полдень
солнце прячется в глазной
хрусталик.
В этом городе смерть
олива солнце роза воздух
однокоренные слова.
Я перекатываю на языке
корень слова «закат», в раздумье.

Как и в любом хорошем травелоге, здесь сочетается несочетаемое. история древних времен, политика и современность, просто зарисовки своих ощущений. Оторваться невозможно.
Каждый при чтении найдет свою песню. Мне сегодня важно почувствовать атмосферу Вечного города, спускаясь по широким каменным ступеням в конце улицы Тиферет Исраэл, прикоснуться к белым прохладным камням, ощутить под ладонью тепло нагретой солнцем коры многовековой оливы, ощутить на лице прикосновение пустынного северо-восточного ветра под названием «хамсин»

…вспомнить запах:
«Свежий аромат моря и капельная взвесь разбитых о камни волн. Море ночью особенно первобытно. Многие сотни тысяч лет оно ничем не отличалось от того, что мы видим сейчас. То же видел и Иона, где – то рядом совсем, у берегов Яффо на пути в китовое чрево… Что нужно человеку, выросшему в теплом климате среди олеандров? Сидеть в пустом садике над чаем с печеньем и смотреть на закат, опускающийся на гористый город. Иерусалим – город Белого Льва – местами остро пахнет невидимым гиацинтом. Нагретые за день белые камни в темноте дышат зримым теплом»

…впитать  свет.
«Белые олеандры на разделительной полосе шоссе – предвестники белого камня города.
… Свет стекает с Иерусалима на исходе субботы. Густеет закат над холмами. Слышны голоса детей. … Иерусалимский камень – лунный камень: в свете луны он призрачен; кажется, что все вокруг как будто и не существует»

…остановится:
«Вдруг равнина разломилась взгорьями, вздыбились раскрошенные скалы, там и тут забелели монастыри, блеснули купола, и скоро Иерусалим раскинулся и разбежался улочками по холмам»

…быть.
Мне нравится сутолка и шум Старого города, атмосфера беспечности, которая соседствует в местах особой святости, таинственность и не проходящая волшебная сказка.

В этом городе просыпаешься, будто
рождаешься заново. Сон здесь без примесей
небытие, священный отдых.
Утором зеленым светом занимаются под рукой вещи.
Он выходит на улицу как лунатик,
не способный реальность отщепить от сна.

Старый город — идеальное место. Особенно для тех, кто любит смешаться с толпой и наблюдать людской калейдоскоп. По его улочкам ежедневно текут толпы людей со всего света. Впечатление, что ты становишься очевидцем истории, которая началась в настолько древние времена… и продолжает спирально разворачиваться прямо сейчас, перед твоими глазами, в этот самый момент.

 

Музей Иерусалима Мигдаль Давид.

Нескончаемый поток из кафе у Яффских ворот, со ступенек, ведущих к Дамасским воротам, или у Западной стены.

Туристы на улицах города.

История таится даже за хаосом выставленных в магазинах товаров: по углам лавки мясника стоят римские колонны, в кафе, где арабские и еврейские ребятишки развлекаются видеоиграми, — византийские арки, а столярная мастерская разместилась в помещении, очевидно, входившем некогда в комплекс дворца крестоносцев.

Улочки Старого города.

 

 

Посещение Старого города - это всегда потрясение, событие, волшебство. И не важно, пришли вы сюда впервые, или бывали здесь уже много раз.

Узкие мощеные улочки, римские колонны, величественные стены с многочисленными арками сразу становятся почему – то узнаваемыми  и наполняют тебя ощущением нереальности всего происходящего.

 Каждый камень Старого города готов рассказать вам свою историю.


Фото: 
http://www.israelphotos.ru/publ

Осенний кофе.

Д-р Хаус (морщится от кофе): Это что за фигня?
Д-р Кэмерон: Черный орех и имбирь.
Д-р Хаус (меняется в лице): Неплохо…
(Доктор Хаус (Сезон 2) Эпизод 2. Autopsy (Аутопсия)

О том, что в приготовлении кофе нередко используются специи и пряности, знают многие. Имбирь, корица, перец, кардамон, добавленные в кофе, согревают. 

Сегодня еще один согревающий рецепт кофе.

Понадобится:
кофе молотый — 2 ч. л.;
вода — 150 мл. (у меня получается не больше 100);
ваниль на кончике ножа;
сахар — 1 ч. л. (вообще - то, лучше тростниковый, но в данном случае это не обязательно);
коньяк или ром — 30 мл;
сливки — 20 мл;
шоколад тертый -10 г.

Итак, в турку кладем молотый кофе. Отдельно в мерном стакане в воду нужно добавить ванилин, перемешать, залить кофе и медленно довести до кипения. Не кипятить! (Ну, да. Я помню, что вы помните. И все же напоминаю…) В стеклянном теплом кофейном бокале смешайте сахар и алкоголь, подожгите. Как только пламя вспыхнуло, сразу добавляйте туда сваренный кофе. Сливки взбейте и выложите сверху. Украсьте тертым шоколадом.

Н-да, получился скорее кофейный напиток, чем  кофе. Однако от него  – тепло и уютно.

Герман Гессе. Листки памяти.

Чем сильнее способны мы любить и отдавать себя другим,
тем больше смысла в нашей жизни.
© Герман Гессе.

Этой осенью я вновь возвращаюсь к томику Германа Гессе. Открываю наугад страницу и погружаюсь в размеренное, неторопливое повествование. Для того чтобы вместе пройти по лабиринтам памяти – своей ли, чужой? Или общей на всех.



Источник

Сборник рассказов условно называют «поздней прозой Германа Гессе» Это необычные автобиографичные зарисовки, странноватые притчи, которые, как уже можно догадаться из его названия, представляют собой воспоминания.

Только я плохой мемуарист, ибо у меня нет для этого одного очень важного дара – надежности памяти. Память моя недурно сохраняет какие-то подробности, но вся история отношений в своей непрерывности от нее ускользает: я сохраняю картины, но забываю их время, то есть их даты и последовательность.

Герман Гессе родился 2 июля 1877 года в городке Кальв в немецкой земле Баден-Вюртемберг в семье миссионера. Учился в протестантской семинарии, откуда сбежал после семи месяцев учебы; в тринадцать лет твердо решил «стать поэтом — или никем».

Приметы детства и юности в Кальве всплывают неоднократно во многих стихах, прозаических произведениях и в этом сборнике тоже. Кальв стал для Гессе «самым прекрасным городом между Бременем и Неаполем, между Веной и Сингапуром»

«Когда я как писатель говорю о лесе или реке, о долинах и лугах, о прохладе в тени каштанов или о запахе хвои, то это всегда лес вокруг Кальва и речка Нагольд, сосновые леса или каштаны родного города, их я имею в виду, как и главную рыночную площадь Марктплац, мост и часовню, Бишофштрассе и Ледергассе, Брюль и Хирзауэр Визенвег…», - писал Герман Гессе.

Ловишь особое настроение и погружаешься в текст. Все свое творчество он называл «затянувшейся попыткой рассказать историю своего духовного развития», «биографией души».

Некоторые из рассказов представляют собой философские размышления, лирические наброски и зарисовки, жанр которых довольно трудно определить. 

К незабываемым мгновениям жизни принадлежат и те немногие, когда человек словно бы взглядывает на себя со стороны, внезапно замечая в себе черты, которых вчера еще вроде бы не было или он не знал их за собой: мы испытываем легкий шок и испуг, обнаружив, что вовсе не остаемся всю жизнь одинаковыми, неизменными, каковыми себя по обыкновению считаем; миг – и рассеиваются чары этого сладостного обмана, и мы видим, как изменились – выросли или высохли, расцвели или увяли, к ужасу своему или удовлетворению мы постигаем, что и сами вовлечены в бесконечный поток развития, изменений, непрестанно истлевающей бренности; о существовании сего потока мы отлично осведомлены, но почему-то всегда исключаем из него себя самих и некоторые свои идеалы.

Читаю и думаю, так все – таки, что это - философская проза или попросту авторские рассуждения, облечённые в художественную оболочку?

И дальше.

И если б не возвращались мы к своей спячке, если б эти мгновения пробуждения длились не секунды или часы, а месяцы или годы, мы не смогли бы жить, просто не выдержали бы; к тому же большинство людей, по-видимому, и не догадываются об этих мгновениях, об этих секундах пробуждения, а живут себе всю жизнь в башне своего якобы неизменного «я», как Ной в ковчеге, видят, как проносится мимо поток жизни, он же поток смерти, видят, как уносит он незнакомцев и друзей, кричат им вслед, оплакивают их и верят, что сами-то они навсегда останутся на твердом уступе, на берегу, откуда будут вечно взирать на мир, не подвластные потоку, не умирая вместе со всеми.

Гессе включил в этот сборник воспоминания о родственниках и близких друзьях, о встречах с известными писателями, рассуждения о музыке, воспоминания воспоминаний, пытаясь спасти от забвения то, что было дорого.… Осмыслить то, что привнёс в эту жизнь и, если получится, оставить для жаждущих «знаний» рецепт «как сделать, чтобы…» и получить ответы на «вечные вопросы человеческого существования»


Источник

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе. Но ни один человек никогда не был самим собой целиком и полностью, каждый, тем не менее, стремится к этому… каждый человек – это бросок природы в сторону человека…

К большому сожалению, в этой книге всего чуть больше трети написанных Гессе оригинальных рассказов, остальные по-прежнему до сих пор не переводились на русский язык.

Германа Гессе называют одним из самых гармоничных романистов XX века. Но спокойствие и ясность его произведений - особого рода. Он заставляет задуматься.

А за окном – осень.

О, это целая философия. Можно медленно брести по парковой аллее, зарывшись в складки мягкого шарфа, можно шуршать опавшей листвой, поднимая в воздух все многоцветье осени.

Брести не торопясь, мечтая о чашечке ароматного кофе, которую лучше всего разделить с приятным собеседником. Например, с книгой.

Вы уже знаете, что будете читать этой осенью?
 

Летний кофе.

Лето. Правда, за окном ветер совсем не летний. Но, оно еще есть – лето! Поэтому сегодня рецепт летнего кофе. Любители божественного напитка  говорят, что рецепт этот «совсем не сложный…», зато «помогает проснуться, а заодно и избавиться от сонливости и аморфности» Вот именно так,  в такой последовательности.

Фото: Интернет.

Итак. Приступим. Приготовим сначала традиционный эспрессо. Тут надо иметь в виду, что у каждого своя традиция, поэтому кто – то добавит на кончике ножа щепотку толченого перца, кто – то -  немного тростникового сахара, а кому – то достаточно будет взять хорошо прожаренные зерна арабики, родниковую воду и хорошее настроение. Традиция.

Аромат уже разносится по квартире, пусть приготовленный кофе остывает. Мы в это время  толчем миндаль и открываем ром. Именно. Миндаль и ром. С утра. Я ничего не перепутала. Таков рецепт. Когда кофе остыл, добавляем в него миндаль, ром (количество рома можно варьировать в зависимости от личных вкусовых предпочтений…), взбиваем эту массу миксером и разливаем по бокалам. Заранее в бокалы нужно положить лед. Сверху можно украсить напиток, а можно оставить и так. Кстати, если рома нет, то можно пропустить и этот ингредиент.  Хуже, говорят, не будет…

Зато ты точно проснешься! И впереди целый день лета! Вот такой вот «не сложный рецепт»…

Художник: Laurent Parcelier.

Что там, за зелёной дверью?

 

— Где у вас двери…

— Где надо, там и двери.

—… открываются?

( К/ф Служебный роман )

Кофе по – европейски.

 

Дни, насыщенные ежедневными рутинными (и не очень) делами, хочется разбавить чем-нибудь… согревающим душу. Один запах свежесваренного кофе вызывает у нас положительные эмоции, не так ли?!

Прекрасный рецепт расслабляющего кофе дарит нам Рим. Этот рецепт подойдет, если наступит вечер или нежданно выпавший выходной (и такое бывает), если посетит нечаянная грусть или захочется сделать перерыв в бурном веселье…

Для приготовления этого напитка понадобится 4 чашки эспрессо, лед в кубиках, сахарная пудра, корица, коньяк.

Начнем, пожалуй, с того, что проверим наличие льда в морозилке. Это тот ингредиент, который понадобится наверняка. Варим кофе тем способом, который вы любите. Главное, чтобы он вам нравился. Даже так – Нравился! Корицу лучше добавить при непосредственной варке (если она в палочках) Однако, не переусердствуйте, испортить корицей вкус кофе очень легко.

В чашку следует положить лед (примерно на одну треть), посыпать сахарной пудрой и залить  все горячим кофе. В завершении добавить десертную ложку коньяка (или чуть больше) При приготовлении кофе не бойтесь экспериментировать. Сахарную пудру можно заменить обычным или тростниковым сахаром, льда положить чуть меньше, а коньяка добавить чуть больше.

Осталось добавить хорошее настроение и – voila! Приятного кофепития и книгочтения.

Бернар Вербер. Зеркало Кассандры.

Ибо только одно важно: узнать, кто ты на самом деле.

Вербер умеет удивлять и заставляет задуматься. «Ведь хорошая книга может изменить человека»

О своём состоянии творчества он говорит следующее: «Когда я пишу, я смеюсь. Надо писать в радости, чтобы читатель был счастлив. Книга — это отдых и главное, чтобы человеку не было в тягость читать. Я стараюсь с самого начала погрузить читателя в книгу. Утром я встаю и перед тем как сесть писать, я иду в кафе напротив моего дома и читаю журналы, которые выливают на меня ушат далеко не благоприятной реальности, от чего настроение портится. В противовес этому я пишу, пытаясь наполнить свои произведения светом»

Каждый раз, читая иностранную литературу, думаю, что в переводе многие романы теряют авторскую неповторимость…

Так, романы Вербера на французском языке имеют странную пунктуацию. Автор объясняет это тем, что когда он пишет, то слушает музыку, и пунктуация идёт из музыки. Он не любит восклицательные знаки, поэтому старается ставить как можно больше точек, тем самым делая предложения короче — это придает лёгкость стилю и помогает не отвлекаться от основного сюжета. 

Однако и в переводе его романы оставляют долгое послевкусие. «Зеркало Кассандры» о том, как жизнь меняет человека, и о том, что каждый может изменить жизнь. Для этого надо всего лишь… придумать счастливое будущее.

Будущее создаётся сегодня. Оттого, что кто-то сегодня представляет себе лучший мир, этот лучший мир однажды становится реальностью. Всё хорошее, что у нас есть, было когда-то придумано или увидено во сне нашими предками. Идеи сначала пришли им в голову и только потом осуществились.

Герои книги - 17-летняя девушка-аутист. Ей всего семнадцать, она почти ничего не помнит о своем прошлом…

«Перед самым рождением младенца ангел прижимает палец к его губам и шепчет: «Забудь все свои прошлые жизни, воспоминания о них не должны смущать тебя в жизни настоящей». И над верхней губой новорожденного остаётся ложбинка»

…зато обладает даром самого настоящего предвидения. И она уверена, что может спасти человечество: «Я знаю, что я права. Все остальные ошибаются»

Кроме нее, в романе присутствуют кореец-нелегал, бывший военный и торговец оружием в бегах, «сногсшибательная звезда» эротических фильмов и африканский колдун-волоф.

Проблема многих людей заключается не в том, что они злые, а в том, что они просто не понимают, что же на самом деле происходит, потому что не могут представить себя на месте другого человека.

Да, ещё стоит добавить, что действие романа происходят в современном Париже, большей частью - на мусорной свалке. Ведь «реальность — это то, во что ты веришь»

Тем много, но будущее планеты -  одна из ключевых. Мир уже дошел до критической точки, и человечество стремительно катится вниз. Падение остановить уже практически невозможно… все будет только хуже и так до того момента, когда для новых поколений уже не останется среды обитания. Но Вербер не может отказаться от мысли, которая заключается в том, что даже один человек способен изменить будущее к лучшему. «Капля переполняет океан» Не нужно сдаваться, с каждой позитивной мыслью, каждым хорошим поступком доля процента благополучного будущего становится больше.

«Всё вокруг — это только вера. История прошлого, история будущего… Всё всегда начинается с идеи пришедшей в голову одному человеку. А Вселенная потом делает всё возможное, чтобы претворить в жизнь изобретённый им сценарий»

На страницах романа живет любовь и вера, вернее доверие  - к жизни и к людям, населяющим этот мир, к событиям и непредвиденным обстоятельствам, которые иногда кажутся неразрешимыми…

Послушай, если поразмыслить, быть ненормальной не так уж страшно. Я могу, в крайнем случае, сесть напротив тебя, если замечу, что разговариваешь сама с собой. Получится, что ты разговариваешь со мной.

В каждом человеке есть только то, чем он может поделиться с другими. Вербер умеет это делать и главное –  делает это с удовольствием.

«Люблю людей, которые задают себе вопросы… Я люблю ветер и солнце. Люблю людей, которые думают не так, как я. Люблю людей, которых не знаю и не понимаю, потому что они загадка. Люблю смелых людей, которые умеют рисковать… Вот и все.

 Все?

Нет, забыл: люблю кофе с кусочком торта. Одновременно! Во Франции это осуществить довольно сложно. У нас сначала подается десерт и только потом кофе. И это неправильно. Вот теперь, пожалуй, все»

Видимо о любви, о жизни и смерти он знает если не все, то многое. (О кофе - точно) Впрочем, как и многие из нас. Мы просто об этом забыли. Полезно иногда вспомнить. Например, перечитывая книги.
Открываем наугад Вербера и…

Существует теория родственных душ, душ, которые неизвестно почему испытывают взаимное притяжение и находят друг друга. Мы ищем в этой жизни людей, с которыми уже сталкивались в прежних воплощениях, людей, с которыми нас объединяют незавершенные дела. Мы все принадлежим к одной семье. В Париже может жить сколько угодно миллионов человек, но я встречу именно тех, с кем меня связывает история, начавшаяся многие жизни назад.

Читайте. Просто читайте… не анализируя. 

Жизнь — это бесконечное повторение. То, что мы недопоняли в первый раз, происходит с нами снова. Чуть-чуть по-другому. Если мы по-прежнему не понимаем, событие возвращается до тех пор, пока мы не усвоим урок окончательно.

Н-да… По – моему, это мы уже проходили. И все же: «Если не хочешь топтаться на месте, надо искать новые пути. Без конца анализируя прошлое, будущее не создашь»
 

Кипрский (греческий) кофе.

Кофе с пенкой и маленький бутерброд - что может быть лучше на завтрак?!

Хотя традиция пить кофе в Греции появилась не так давно, и принесли её с собой, конечно же, турки во времена турецкого ига. Однако теперь кофе по-гречески стал неотъемлемой частью греческой культуры. Готовится греческий кофе из обычного молотого кофе, из хороших сортов типа «арабики».

Кстати, название этого кофе, конечно, не имеет принципиального значения, во многих странах востока пьют подобный кофе. До сих пор греки не говорят «сварю кофе», а используют глагол «печь» — «Θα ψήσω έναν καφέ» — буквально «испеку кофе». Потому что раньше кофе именно пекли — турка с кофе (здесь её называют "брики") ставилась либо в горячий пепел ("χόβολη"), либо в ящик с песком, помещенный на огонь. Там и «пекся» не спеша греческий кофе.

Кофейная пенка, характерная для кипрского (греческого) кофе образуется при попадании в кофе воздушных пузырьков.

При варке кофе надо активно помешивать, чтобы захватить больше воздуха, практически — взбить кофе. По-моему, с большой поверхности широкой брикии (турки) проще завлечь пузырьки в кофейную пенку.

Эта густая кремовая пена, которая образуется на кофе и напоминает сливочную пенку капучино, называется каймАки (καϊμάκι) и переводится с греческого как крем или сливки.

Заходя в кипрское кафе выпить кофе, достаточно сказать – метриос, скетос или гликос. Вам принесут скетос -σκέτος (чистый, без сахара),  метриос -μέτριος (средний, не очень сладкий) или  гликос — γλυκός (сладкий).  Разумеется, со стаканом ледяной воды для того, чтобы пить ее в перерывах между глотками бодрящего напитка. Это позволит лучше почувствовать вкус и аромат кофе, а также крепость напитка.

Вода для кофе измеряется маленькими кофейными чашками (из которых потом будете пить), емкость обычной кофейной чашки — около 70 г/мл. Сколько порций —  столько и чашечек воды.

Варить достаточно просто. Залить воду в турку (обычно кофе варят одновременно не более чем на 3 кофейных чашки); добавить в холодную воду кофе и сахар (если хотите сладкий кофе); поставить кофе на средний, умеренный огонь. Варить, вначале помешивая. До момента, пока оно не начнет подниматься и пениться (ловите этот миг). Секрет приготовления вкусного кипрского кофе именно в медленном огне, неспешный процесс позволяет кофе выделить все свои ароматы. Только при правильном приготовлении кофе вы сможете оценить его вкус.
В момент роста пенки можно приподнять турку над огнем на несколько секунд, чтобы огонь действовал на кофейник мягче. И разлить по чашкам. Некоторые повара снимают первые пенки с  кофе и перекладывают их ложкой в чашку. А потом еще немного нагревают турку.

Да, я забыла указать два, пожалуй, самых важных компонента кофе по-гречески: беззаботность и солнечное настроение.



Небольшие столики кафе могут расположиться прямо на улице города.
Фото: Интернет.


Вся прелесть пития кофе по – гречески (он же по – кипрски) – в неспешном разговоре, который сопровождает весь процесс кофепития. Кстати, пить кофе таким образом можно достаточно долго… "Каждый должен иметь время на кофе», - говорят греки. Это ли не счастье!?

καλή όρεξη! Кали орэкси! Ясас!

Паскаль Киньяр, Вилла «Амалия». 

… не могу сказать, что в детстве я так уж сразу почувствовала любовь к музыке. И это не было призванием. Это было гораздо страшнее, и я была еще слишком мала, чтобы говорить о призвании.
Скорее, это можно назвать чувством панического головокружения. Это походило на приступ ужаса. Когда чудится, будто вы вовлечены в бешеный водоворот эмоций, который грозит гибелью. И вы понимаете, что из него не выбраться. Что вы сейчас пойдете ко дну. И не на что опереться, чтобы обрести равновесие. Такое бывает, когда человек сильно влюблен. По крайней мере, я определяю это именно так. Вам знакомо подобное головокружение?

Анна Хидден – композитор, она никогда не сочиняла сама, она брала произведения забытых композиторов, выявляла главную тему и отсекала все лишнее. Получалась квинтэссенция музыки.

И вот в 47 лет, она решает тоже самое сделать со своей жизнью – отсечь все ненужное, чтобы получилась квинтэссенция жизни. Она избавляется от мужчины, который ей изменил, от работы, которая, в общем-то, ей нравилась, от дома, в котором прошла практически вся ее жизнь. От мебели, инструментов, которые очень любила, от одежды, личных вещей, даже воспоминаний. Она исчезает, не говоря о своем местонахождении никому, даже матери. Один человек, ее бывший одноклассник Жорж, гомосексуалист, становится хранителем ее тайны, а заодно и денег.

Сколько надо прожить, чтобы почувствовать пустоту? Что должно произойти, чтобы решиться вот так, раз и навсегда, развернуть свою жизнь на 180 градусов? И где ее раздобыть, эту решимость? И что делать, если все равно от себя не убежишь?

Кофе по – шведски.

Этот напиток является одновременно и коктейлем, и десертом, и чем-то он напоминает грог. Отличный способ согреться в промозглую погоду.

Рецепт достаточно прост. Сварить кофе, процедить, разлить в чашки. На три четверти. В готовый напиток добавить взбитый с сахаром (лучше коричневым) желток и ром (60 грамм) Сливки подаются отдельно. Или. Как вариант, прикрыть кофе пирамидкой из взбитых сливок, которые в свою очередь можно присыпать молотым кофе.

Совет для настоящих ценителей кофе. Если будучи в Швеции вы захотите выпить кофе, то закажите эспрессо.

Туве Янссон. Дочь скульптора. 

Хемуль постоял на берегу, задумчиво глядя на тёмные струи, и решил, что река похожа на жизнь. Одни плывут медленно, другие - быстро, третьи переворачиваются вместе с лодкой.

Жизнь Туве Янсон похожа на море.

«Прекрасней всего было то, что море находилось совсем рядом. И хотя с лужайки у дома, где мы с друзьями играли, его видно не было, если вдруг во время игр мы внезапно затихали, до нас долетал шум прибоя», — вспоминала Туве.

Она родилась 1914 году в богемной семье. Папа - скульптор, мама – известная художница.

Иногда  я просыпалась по ночам от звуков прекраснейшей музыки, какая только есть на свете, и это были звуки балалайки и гитары. Папа играл на балалайке и на гавайской гитаре, оба инструмента звучали вместе, очень тихо, почти шепотом, пребывая где – то далеко – далеко, а потом звуки все приближались и приближались, уступая место друг другу, так что иногда пела балалайка, а иногда гитара. 

Каждое лето семейство Янссонов проводило на островке Пеллинге, недалеко от южного побережья Финляндии.Там они снимали на все летние месяцы рыбацкую сторожку.

Дом зарос жимолостью и диким виноградом, а стены веранды сплошь покрылись мелкими вьющимися розами. В доме сидела бабушка в светло – сером шелковом платье и воспитывала своих детей. 

Вот он  Муми – дол в концентрированном виде.

Все мы родом из детства.Только в детстве можно выйти рано утром на улицу, а за порогом сказка. Здесь можно найти большой «гигантский камень из чистого серебра», а можно иметь свой собственный айсберг.

Мой айсберг был похож на сломанную крону. С одной стороны виднелся овальный грот, очень зеленый и забранный решеткой из льда. Внизу в воде лед был тоже зеленого цвета, но только другого оттенка; он уходил глибоко в бездну и становился почти черням там, где начиналась опасность. Я знала, что айсберг последует за мной, и ни капельки не беспокоилась. 

Детство замечательно тем, что там нет ничего невозможного. А еще, кроме всего прочего, можно вырасти и придумать свой собственный Муми – дол.

Все – таки, имя Туве Янссон стойко ассоциируется с муми-троллями, сказочными персонажами, выдуманными ею еще где - то в 1930 - е годы.Однажды Туве и ее младший брат Пер Улоф завели о чем-то спор. Пер Улоф в качестве довода привел цитату, как он сказал, из философа Канта.Туве не знала, что на это ответить и очень быстро изобразила на стене странное существо, под которым поставила аршинными буквами надпись ИММАНУИЛ КАНТ. Так возник первый муми-тролль.

Ее истории о муми – троллях мне почему – то сказками называть не хочется… Они многоплановы, глубоки, философичны (это даже не пафос!) Мировоззрение Туве никакой формулировке не поддается. В какую - либо известную систему координат впихнуть ее тоже сложновато, да и незачем. В её книгах присутствуют отголоски дзен буддизма и христианства, отсылки ведут к философии Канта. По творчеству Янссон было защищено множество диссертаций, а истории подвергались семиотическому и психоаналитическому анализу.

Ее герои способны влиять на события, изменять людей, муми-троллями болело и болеет не одно поколение. Многие задаются вопросом –  почему?

Собственно говоря, речь идет лишь о следующем: не уставать, никогда не терять интерес к чему-либо, и особенно - свою драгоценную любознательность, не бывать равнодушным, в противном случае это значит - умереть. Как просто, не правда ли? 

Все - таки говорить о мудрой Туве и обойти молчанием мумиков не получается. Начать с того, что в ее историях начисто отсутствует бинарная логика. Отрицательных персонажей там просто нет, вернее ни одного из героев нельзя назвать безнадежно отрицательным. Взять того же Сниффа. Не очень смелое, неумное, но чрезвычайно амбициозное создание. И если бы только Снифф! А занудный нытик и коллекционер Хемуль, вредная малышка Мю, угрюмая, вечно изнывающая от жалости к себе Миса? Семейство Муми – троллей принимает их всех со смирением просветленного. По логике обитателей Муми - дола «тот, кто ест оладьи, не может быть злым»

А на завтрак были оладьи, золотистые оладьи с малиновым вареньем. Еще на завтрак была вчерашняя каша, на которую, однако, никто не польстился, поэтому ее решено было оставить на завтра. 

Они выстраивают друг с другом такие отношения, что «несовершенные существа» чувствуют себя не только нужными, но и счастливыми. Надо бы поучиться… Чего греха таить, в каждом из нас внутри притаился свой «внутренний Снифф» (да и наверняка свой Хемуль, своя Миса и etc.) Искусство принимать себя такими, какие мы есть... Совершенно дурацкая, банальная фраза принимает совсем другое звучание, если помнить, что не все «обязательно должно быть так, как ты привык»

С первых страниц своих книг Туве предлагает не только быть собой, но и выйти за рамки общественного мнения. Важнейший момент в жизни ее и творчестве – это свобода. Своя собственная, для личного пользования. Хотя, любой из нас может прислушаться к мудрости этой маленькой, но храброй женщины. Образец идеального мужчины для нее - это конечно Снусмумрик. В этом образе она вывела Виртанена. Он был поэтом, политиком, издателем и, наконец, депутатом парламента. Одна из самых ярких личностей на политической арене Финляндии в 30–50-х годах. Достоверно известно, что знаменитая зеленая шляпа Снусмумрика — прямая отсылка к нему. Его отношение к жизни лучше всего выражает одна фраза, как-то оброненная в разговоре: «Я всегда плыл по течению, и никогда не пытался бороться с волнами». Н-да… Снусмумрик. Как есть Снусмумрик. Хотя его «по течению» иногда обозначает – «бороться с волнами»

«Всю свою жизнь Снусмумрик мечтал сорвать таблички, запрещавшие все, что ему нравилось, и теперь дрожал от нетерпения. Наконец – то! Он начал с таблички «Курить воспрещается» Затем  схватил табличку «Запрещается сидеть на траве!» Потом полетела в сторону табличка «Запрещается смеяться и свистеть!» А вслед за ней отправилась табличка «Запрещается прыгать»

У некоторых, говорят, получается прожить свою жизнь, по мере сил срывая «таблички»  Сама себе об этом напоминаю с завидной регулярностью.

Дочь скульптора, выросшая в бесконечно счастливой богемной семье, Туве знала, что настоящему мужчине нужна «лишь шляпа, губная гармошка да курительная трубка», куда же без них. Видимо о мужчинах она знала если не все, то многое.

Все мужчины пируют, и они между собой товарищи, которые никогда друг друга не предают. Товарищ может говорить тебе ужасные вещи, но на завтра все это забыто. Товарищ не прощает, он только забывает, а женщина – она все прощает, но не забывает никогда. Вот так – то! Поэтому женщинам пировать нельзя. Очень неприятно, если тебя прощают. Товарищ никогда не говорит ничего умного, что стоит повторить на следующий день. Он только знает, что теперь ничего такого важного нет.

Вот так – то! Большой знаток по снусмумрикоподобным она знает, о чем говорит. И она действительно мудрая и действительно все понимает!

В ее жизни всегда было нечто незыблемое, стабильное, то, что поддерживало и давало сил. Дом. Та цитадель безопасности и любви, где всегда горит свет, и где тебя ждут, и куда можно всегда вернуться. Одна мысль об этом позволяла преодолевать любые невзгоды и трудности. А еще…

…огонь в печке или камине. Когда огонь разгорается, мы подтаскиваем к нему большое кресло. Мы гасим свет в мастерской и сидим перед огнем, а мама начинает рассказывать: «Жила – была маленькая девочка, такая ужасно красивая, и ее мама так жутко любила ее…» Каждая история должна начинаться одинаково, а потом уже не обязательно рассказывать так уж точно. Мягкий медленный голос звучит в теплой темноте, а ты смотришь в огонь, и никакая опасность на свете не грозит тебе. Все иное где – то снаружи и не может войти в дом. Ни теперь, ни когда – нибудь потом.

Главное – это позволить себе быть счастливым. И у нее даже есть  свой «рецепт счастья»

Можно лежать на мосту и смотреть, как течет вода. Или бегать, или бродить по болоту в красных сапожках, или же свернуться клубочком и слушать, как дождь стучит по крыше.
Быть счастливой очень легко.

И еще.

А я только и делала, что летала. Вначале я взмывала ввысь, словно муха, затем осмеливалась вылетать в окно. Самое дальнее расстояние, на которое я была способна летать, - это наискосок по улице. Но если я спускалась вниз, в планирующем полете, я могла держаться сколько угодно, вплоть до самого дна колодца. Там я, разбежавшись, взлетала на улицу и снова поднималась ввысь. 
Проходило совсем немного времени, прежде чем на меня обращали внимание. Сначала люди просо стояли, глядя на меня, потом начинали кричать, и указывать на меня, и сбегаться со всех сторон. Но прежде чем они успевали добежать до меня, я разбегалась – и снова я уже лечу в воздухе, и хохочу, и машу им рукой. Они бежали за мной. Они мчались за переносными лестницами, но это тоже не помогало. 
Тогда они лишь застывали на месте и мечтали научиться летать. 

Когда ты в последний раз чувствовал, как твоя душа выражает себя? Когда в последний раз ты писал стихи? Сочинял музыку? Плакал от радости? Танцевал под дождём? Рисовал что-нибудь? Подносил кошку к лицу? Чинил что-нибудь сломанное? Лазил по горам? Гулял на восходе солнца? Беседовал до зари? Когда последний раз ты сидел один в тишине, путешествуя по глубинам своего существа? Когда в последний раз ты говорил «привет» своей душе?

Туви Янсон  всегда помнила, как это быть счастливой. Своими историями  эта северная волшебница с лицом Питера Пэна напоминает, что быть счастливой – это легко … нужно лишь  каждое утро говорить своей душе «привет».

Такая вот внутренняя Монголия.

Кофе по-сербски.

Кофе по – сербски – это не просто кофе, приготовленный  по определенному рецепту.


Приготовление и питие кофе у сербов это настоящий ритуал, доставшийся им в наследство от Османской империи. И который с завидной регулярностью повторяется каждое утро.

Сербы уловили женский изысканный и капризный характер кофе. Поняв, что кофе не «он», не напиток, а «она» – состояние. Кафа. Причем, по какому – то недоразумению они свою кафу называют турецкий кофе. И, упрямо наплевав на все рецептуры всех кулинарных учебников мира, свой кофе они не варят, а заваривают.

Итак. Кафа по – сербски. Для его приготовления нужно 120 мл воды, 10 г сахара и 10 г кофе. В джезву наливают холодную воду, кладут сахар и когда вода закипит, часть ее отливают, засыпают кофе и доводят до кипения. После чего снимают джезву с огня, вливают оставшуюся воду, накрывают и дают отстояться в течение 30 секунд. Сахар подают отдельно. И с обязательным стаканом воды. В правильных местах у вас даже не будут спрашивать, какую воду вы предпочитаете. Знают, что минералка с газом к кофе – ересь, за которую придется отчитаться перед суровыми кафанскими богами…

Словесная игра Милорада Павича. 

Книги Милорада Павича совершенно не поддаются какой-либо классификации в смысле занесения в рамки не только литературного течения, но и жанра. Сюжеты его книг как музыка, которая переживается в каждую минуту чтения.

Литература забирает значительную часть жизни, признавался как - то Милорад Павич. Я думаю, литература забирала всю жизнь. Или. Литература для него и была жизнью.

Книги Павича легко рассыпаются на цитаты. Кстати, поэтому они легко читаются в любом месте. Вот примеры, взятые из наугад раскрытых книг: Знаешь, дитя мое, после беседы с тобой, хочется хорошенько умыться… Разница между двумя «да» может быть больше разницы между «да» и «нет»... Самые большие разочарования в жизни приносят победы. Победы себя не оправдывают... 

Даже если написанному Павичем не веришь - над его словами приходится размышлять.

«Моя первая книга, - говорил Павич - вышла во второй половине XVIII века. Это была книга стихов, которую написал мой прадед. С тех пор мы, Павичи, — писатели. В каждом втором поколении обязательно есть один писатель. Еще в XIX веке один из этих писателей был членом Сербской академии наук. То есть я — не первый Павич, ставший в Сербии академиком».

Некоторые считают прозу Павича слишком сложной, другие – не относят ее к литературе вовсе. Словесная игра, гиперлитература,  (термин, выдуманный Павичем в1990году, хотя первое и самое знаменитое произведение писателя, относящееся к этому типу изящной словесности, «Хазарский словарь», увидело свет на шесть лет раньше) нелинейная проза…. Все, что угодно, но не литература в традиционном ее понимании. Читателю Павич предлагает новые виды нелинейного типа – романы и рассказы в форме словаря, водных часов, карт таро, или астрологического руководства.

«Чтение моих романов можно начинать с конца, их можно читать по диагонали, перескакивая с места на место, но сюжет все равно выстраивается. Такие способы чтения использовались и ранее, но не в художественной прозе - например, в словарях. Книга есть дом для читателя - на некоторое время. У каждого дома - несколько дверей, окон, чердачных отверстий, и из него можно выйти разными способами - как и из моих романов»

Павич часто повторял в своих интервью, что язык - понятие линейное, а человек мыслит по-другому. Человеческая мысль распространяется по всем измерениям, как сон или мечта. «… литература должна приспособиться к новой электронной эре, где преимущество отдается не плавному, линейному, состоящему из последовательных звеньев литературному произведению, а иконизированному образу, знаку, семиотическому сигналу, который можно передать мгновенно, а ведь XXI век именно этого и требует. Идеальным можно было бы считать текст, который строится и разветвляется, как наши мысли или наши сновидения. Вот почему я решил, что моя проза должна иметь интерактивную нелинейную структуру» 

Например, его роман «Ящик для письменных принадлежностей» имеет два завершения – одно в книге, другое в Интернете. Это, своего рода, комбинированное чтение.

Композиция задана формой – кроссвордом, словарем… И чем она жестче, тем больше свободы у автора и его героев. Ему остается только следить, чтобы герои в нужных местах пересекались. А это, надо сказать, нелегкий труд, особенно, когда сюжет начинает развиваться сам по себе и герои вытворяют все, что душе угодно… Почему – то я думаю, что с его книгами происходят именно такие метаморфозы. Реализм там не присутствует, а автор  примеряет на себя роль всемогущего творца. В принципе, он и есть Творец.

Где тот источник, из которого черпается вдохновение?

«Жизнь, - говорит он - проникает в мою литературу через язык, литература рождается, прислушиваясь к пульсу живой речи, так же было когда-то у церковных проповедников или, еще раньше, у античных ораторов Греции и Рима. Что касается сновидений, то они указывают мне, как можно спасти литературу от линейности языка. Сны не линейны, и литература тем лучше, чем больше она приблизится к ним»

Во сне мы старше, чем наяву. Во сне мы по сути дела бессмертны. Во сне мы обретаем вечную жизнь. Только во сне бессмертие движется против течения, оно начинается еще до рождения и расширяется, убегая в прошлое. Во сне человек становится бессмертен задним числом.

Каждый элемент прозы Павича – это маленький сконцентрированный кусочек живой материи, при определенных условиях который растет с ужасающей скоростью, превращаясь в гипертекст с перекрестными ссылками. Почти в каждом сравнении – притча, в небольшом абзаце – фантастический рассказ, в метафоре – легенда. Герои плавно перетекают из книги в книгу, из рассказа в роман. Действие, начавшись в одном романе, неожиданно находит свое продолжение в другом, на первый взгляд с первым никак не связанным.

Игра с читателем начинается с первых …не страниц, нет – слов.
Мадемуазель Хатшепсут, продавщице в магазине дамского белья, приснился кувшин с двумя носиками: вино завязалось узлом и двумя отдельными струйками вылилось одновременно в два бокала. Так начинается роман «Стеклянная улитка»

На первой странице другой книги Павича, «Внутренняя сторона ветра», студентка-химик Геронея Букур, холодильник в квартире которой наполнен любовными романами и косметикой, разбивает о собственный лоб вареное яйцо и съедает его.

Роман «Хазарский словарь» открывается не словом, а пустотой - белой страницей. «На этом месте лежит читатель, который никогда не возьмет в руки эту книгу. Здесь он спит вечным сном», - пишет Милорад Павич.

Таких «спящих» читателей у Павича - миллионы. Думаю, что некоторые из тех, кто смог дотянуть до последней страницы того или иного его произведения, до конца не понимают замысла и смысла. Сам писатель, впрочем, с этим не согласен: «Мои книги очень популярны - их прочитали не менее пяти миллионов человек. Это опровергает мнение о том, что книги Павича слишком сложны. Читатель намного умнее, чем некоторые думают»

В романе «Пейзаж, нарисованный чаем» есть такое определение этой словесной игры: «Книги - это ум в картинках».

Творчество - таинственный дар. И все же… откуда приходят идеи, мысли, которые потом воплощаются в образы, слава и тексты? Где тот духовный посыл, который дает художнику силы для творческого воплощения идеи? Федерико Феллини лучшие мысли приходили во сне, там же он находил идеи и сюжеты своих будущих фильмов. «Вымысел — единственная реальность», говорил он.

Для Павича сны иногда более реальны, чем действительность. Или. Настолько же реальны.
«Сны в «Хазарском словаре» и в других моих книгах неоднородны. В семье, где я рос, по утрам часто рассказывали, что кому приснилось ночью, иногда всего в двух-трех словах. Я запоминал эти сны, а иногда и записывал – и чужие, и свои тоже. Прав тот американский критик, который написал, что сновидения в моих произведениях «играют не ту роль, что у Фрейда, и что Павич понимает сны иначе»...

… так как все – таки обстоят дела со способом заваривания кофе по – сербски? Все, как в жизни, во снах или на яву. В Сербии есть кафа примирения и кафа унижения. С помощью кофе сербы лечат от стресса, желудочных проблем и несчастной любви. И часто, довольно таки часто, рядом с чашкой кофе соседствует раскрытая книга Павича и открытая страница в ридере. Во всяком случае, у меня такое случается…

- Это же фантастика!
- Все – фантастика. Более или менее

Кофе с пряностями.

 Когда за окном дождь и серость, а настроение, какое – то … я бы сказала, тихое  и пасмурное.  И книга в руках подталкивает к размышлениям о вечном – в таком случае просто необходим кофе, который согреет не только тело, но и душу…

Как я варю кофе.

В джезву крошу несколько зеленых плодов кардамона и ставлю на огонь. Буквально на несколько секунд, пока не появится головокружительный кардамонный запах. Туда же добавляю щепотку молотого имбиря и только после этого молотые зерна кофе (хорошо подойдет эфиопский кофе, однако дело вкуса)  Заливаю мягкой отфильтрованной водой и продолжаю нагревать на огне. Вместе с водой можно добавить пол палочки гвоздики. Тут лучше не переусердствовать.

Ждем до появления пенной шапки и снимаем с огня. Теперь его нужно перемешать и снова поставить на огонь. Повторять это действие можно от трех до шести раз – если хватит терпения.

Я пью такой кофе без сахара. Но если  брать сахар, то лучше тростниковый. Если же его нет, то можно заменить пальмовым, хотя это более вычурный вариант, зато гораздо лучше белого рафинада.

И вот теперь с чашкой в руках пасмурная погода за окном уже не кажется слишком тоскливой. И даже книга о серьезных вещах может показаться вполне оптимистичной…

Венсан Делекруа. Башмак на крыше. 

Книга состоит из десяти историй и монологов, каждый от лица одного из персонажей. Все они, так или иначе, связаны друг с другом. Главное, что их связывает  – это сквозная тема одиночества.

Начинается книга с истории, рассказанной маленькой девочкой, которая увидела на крыше ангела: "Я ангела видела…  И где же ты его видела? — Там, на крыше, я из окна видела, он стоял на краю. — Той крыши, что напротив? — Да. — И что он делал? — Ничего, стоял на краю и смотрел на меня грустно-грустно. Мне тоже грустно, папа"

Дальше появляются брошенный любовник, одноногий калека, влюбленная чернокожая иммигрантка, усовестившийся выскочка-телеведущий, преуспевающий художник, пес...

Все они пытаются растолковать загадочное появление на одной из парижских крыш одинокого башмака. Он оказывается предметом, заставляющим людей осмыслить свое одиночество, рассказать о нем. Воспринимается это как аналог Золушкиной туфельки, но если туфелька принесла главной героине любовь и счастье, то башмак на крыше делает пустоту и одиночество еще более ощутимыми.

В этих историях каждый говорит о себе.
"…мне вспомнилось печальное зрелище, свидетелем которого я оказался по дороге сюда, где-то эдак с час назад. Я увидел одноногого парня на костылях: пустая штанина джинсов под культей узлом завязана. Жутко больно и грустно было на него смотреть — парадокс, потому что сам он несчастным не выглядел: молод, хорошо сложен, если не считать увечья, и даже собой ничего, насколько я мог судить. <…..> В общем, что меня больше всего расстроило, так это его равнодушие, потому что, выходит, он смирился, перестал воспринимать собственную жизнь как окончательную неудачу, а равнодушие, оно пришло постепенно, в ответ на взгляды, к нему обращенные, полные жалости, или на слова, отвратительно-слащавые, которые ему все время приходится слышать в свой адрес. Но все это, разумеется, видимость, потому что невозможно на самом деле смириться с такими вещами. “Ты можешь сломать мне ногу, но этим меня ты не сломишь”, — сказал Эпиктет. Вранье! Это же надо все время делать над собой усилие, нечеловеческое усилие, да и все равно оно только видимость создает, в глубину боль загоняет, а освобождать не освобождает вовсе. И несчастье ваше изнутри начинает вас глодать. Если боль не выплескивать, а внутрь прятать, так она изнутри точит, и никакое лекарство тут уж не поможет — да и нет для этого никаких лекарств.

В общем, я его обогнал, и постукивание его костылей начало уже затихать за моей спиной, и тут я стал думать о моем собственном положении….  Впрочем, что-то общее между нами все же есть, потому что я тоже поначалу кричал, и с ума сходил, и наружу свои страдания выплескивал, хотя причина-то их смехотворная была — так, капризы избалованного ребенка. Потом я кричать перестал, но боль не ушла, просто я ее внутрь загнал и против себя направил"

Тема одиночества - центральная в произведениях Венсана Делекруа, "ибо каждый одинок в этом мире"

"Временами в комнату заходит мама, спрашивает, как я, иногда гладит меня по голове и молчит. Потом уходит. Там, за стеной, она старается вести себя как можно тише. Даже младший братик играет беззвучно. Как будто у нас траур, как будто я тяжело больна или при смерти. Но я не умираю: я просто смотрю в окно, словно чего-то жду, — но ждать мне нечего, совсем нечего. Иногда мама присаживается ко мне на кровать и говорит тихонечко: надо что-нибудь поесть. А зачем? Для чего мне кормить это тело? Мама считает, что его надо кормить, что у меня еще есть тело, что в этом теле еще есть душа. Про себя она, конечно, думает, что все пройдет, потому что в моем возрасте это нестрашно, потому что все проходит. Она думает, что мне столько лет, сколько записано во французском паспорте, — раз я все еще похожа на мою фотографию. Мама не видит, что я постарела. Я постарела дважды. В первый раз, когда ты заключил меня в свои объятия. Во второй — когда меня вырвали из твоих объятий. Сначала я стала женщиной, потом — трупом. Я гораздо старше мамы, я старше всех на свете. <…>
Мама привезла меня домой и сгрузила в мою комнату, точно тюк. Помню, мы встретили по дороге старушку-соседку с нижнего этажа, которая всегда со мной здоровается. Она спросила: что такое, деточка, что случилось? Деточка. Я теперь старше ее, разве она не видит?"

Заканчивается книга монологом ангела, решившего пожертвовать собой ради избавления людей от одиночества.

"Я видел вас: детей, одиноких старушек, потерявших надежду молодых женщин, психопатов, покинутых любовников, мономанов, ипохондриков, обманутых друзей, актеров-неудачников и даже кошку с собакой, которые тоже одиноки и неприкаянны в этом мире. Я видел вас, я смотрел на вас с огромным сочувствием.

 Я пришел оплакать этот мир.

Мне надо было дозреть до того, чтобы подняться на крышу <…..> Я видел вас, я смотрел на вас с огромным сочувствием. Вы могли бы стать моими друзьями. Я оплакивал вас и себя вместе с вами. (Тут я расставил в стороны руки, потому что мне показалось, что на крыше это уместно.) Я не сразу полез на крышу, я ждал, пока все одиночество мира не ляжет мне на плечи. И вот я здесь. Я говорю это во весь голос: и вот я здесь!
И я клянусь, по-настоящему клянусь: я готов был принести себя в жертву"

Однако и ангелам свойственно сомнение.

"Но в самый последний момент меня вдруг охватило сомнение. А вдруг никто эту жертву не заметит?
Я готов разбиться об асфальт — но что, если вдруг, вопреки моим ожиданиям, одиночество от этого не исчезнет? Нет, это не трусость, честное слово, я просто хочу принести пользу.
В конце концов, сейчас не эпоха Христа.
<...>
...можно запросто пожертвовать башмаком, а? Пойду-ка я домой.
как вдруг распахнулось чье-то окно, и зычный голос заорал:
— Когда-нибудь кончится этот бардак на крыше?
Я никак не ожидал услышать чей-то голос, мне казалось, что все крепко спят. По правде говоря, я и не подозревал, что говорю так громко. От неожиданности я поскользнулся и, как полный дурак, полетел с крыши. Вот самая нелепая история, которую рассказал бы я сам, если бы остался жив*.

* Какой бы невероятной ни была эта история, если она дает правдивое объяснение, то хочется спросить: как так получилось, что тела на асфальте не нашли?"

Роман называют "маленьким литературным шедевром".

Кто - то скажет, что это достаточно грустная "история"…  Кто – то, что одинокими мы никогда не бываем. Одиночество, дескать, это удел неудачников. Но. "Все мы приходим в этот мир одни и уходим одни"...

Кофе по-итальянски.

Рецептов кофе по – итальянски – множество. Предлагаю один из…  Если вы хотите  почувствовать дух солнечной Италии, то лучше приготовить мокачино.  За видимой простотой – оригинальный кофейный напиток. Хотя для меня предпочтительней ристретто.  (Об этом, пожалуй, в следующий раз)

Вообще, кофе мокачино является разновидностью латте с добавление шоколада. Придумали его в Америке, там этот напиток называется моккой, однако в Европе и в России больше используется название мокачино.

Итак, берем:
Черный кофе - 30-50 мл.
Побольше молока - 100-120 мл будет  достаточно.
Шоколадный соус или в идеале горячий шоколад - 40-50 мл.

Лучше всего, конечно же, мокачино подавать в большом прозрачном бокале (как для латте)
Сначала в бокал наливаем горячий шоколад или соус.
Затем поверх шоколада -  предварительно подогретое молоко.  Наливать его нужно достаточно осторожно, чтобы молоко легло поверх шоколада. При этом образуется два слоя.
И только в последнюю очередь нужно влить свежесваренный черный кофе.

Молоко поднимется наверх и получается очень вкусный и красивый напиток - мокачино (из 3 слоев) Сверху для эстетики – тертый шоколад.

А вот теперь, если все удалось сделать правильно, можно начать с созерцания этого шедевра. Но не усердствуйте долго. Не забудьте, что этот божественный напиток приготовлен не только для эстетического удовольствия. Еще его можно (то есть нужно) пить. С книгой в руках, а как же?…

Дино Буццати «Татарская пустыня»

 «Джованни спросил у какого-то возницы, сколько еще ехать до Крепости.
- До крепости? - переспросил тот. - До какой крепости?
- До крепости Бастиани, - ответил Дрого.
- Никакой крепости здесь поблизости нет»

Роман, в котором много всего – экзистенциализма, символизма, экспрессионизма… Недаром он был так любим великим Борхесом.

«Здесь тоже во всем чувствуется предвосхищение, но это предвосхищение гигантской битвы, пугающей и долгожданной», - пишет Борхес в предисловии к «Татарской пустыне». И добавляет: «На своих страницах Дино Буццати возвращает роман к его древнему истоку - эпосу. Пустыня здесь - и реальность и символ. Она безгранична, и герой ожидает полчищ, бесчисленных, как песок»

Молодой лейтенант Джованни Дрого получает назначение в крепость Бастиани, расположенную рядом с бескрайней Татарской пустыней, откуда, по преданию, приходили враги. Или не приходили....

Роман об ожидании. Ожидании, которое может длиться всю жизнь.

«Из северной пустыни должна была прийти удача, необычайное приключение,
тот чудесный случай, который, по крайней мере, раз в жизни бывает у каждого.
Из-за этой смутной надежды, с течением времени становившейся все более
расплывчатой, взрослые мужчины проводили в Крепости лучшие свои годы.
 
Нормальная жизнь, простые человеческие радости, заурядная судьба были
не для них; живя здесь бок о бок, они лелеяли одну и ту же мечту, хотя
никогда не обмолвились о ней ни словом - то ли потому, что сами не отдавали
себе в этом отчета, то ли просто потому, что были солдатами, а солдаты не
любят, когда им заглядывают в душу.

Дрого понял их нехитрую тайну и с облегчением подумал, что его,
стороннего наблюдателя, все это не касается»

Буццати выбирает абсурдную, невозможную ситуацию. Напряжение, которое держит читателя в подвешенном состоянии, не отпускает до конца романа – завораживает некий мистицизм, рожденный видимой простой события, за которым скрывается много необъяснимого.

Абсурдна смерть лейтенанта Ангустина на первых страницах романа. Он простуживается на ледяном ветру и умирает. Его хоронят как героя. Перед смертью он успевает выговорить: «Надо бы завтра...» «Что ты хотел сказать, Ангустина? Ты ушел, не окончив фразу. Может, это была глупая, банальная мысль, может, выражение несбыточной надежды. А может, и этого не было.» Странный роман Дино Буццати -  необъяснимый, похож на эту реплику умирающего, оборвавшуюся в самом начале: читатель волен завершить фразу как ему заблагорассудится, он волен также заключить, что «и этого не было»...

Роман о времени, съедающем жизнь.

Временность пребывания в крепости растягивается на всю жизнь. Дрого становится одним из тех, кто все ждет битвы и само это ожидание придает смысл его жизни. Но… ничего не происходит, а жизнь тем временем проходит.

Лейтенант Дрого станет капитаном, но бесцельно растратит 35 лет службы в этой никому не нужной крепости и в тот день, когда начнется вражеская атака, он ее даже не увидит. Буццати не напрасно был окрещен некоторыми критиками «Кафкой знойного юга»

Весьма символично, что когда (на самых последних страницах романа) все-таки начинается долгожданная битва, Джованни Дрого уже едва способен встать с постели, побежденный древнейшим врагом рода человеческого - старостью. Ослабевшего и уже ни на что не годного, его отсылают из крепости в полном одиночестве (денщик и солдаты на козлах - не в счет) Дрого спускается с вершины, на которую когда-то в юности взбирался с трепетом. Там, внизу, в придорожном трактире его ждет «новая, последняя надежда» и последняя (она же - единственная в его неудавшейся жизни) битва.

«Да, на Дрого наступал его последний враг. Не люди, подобные ему, терзаемые, как и он, страстями и страданиями, не люди из плоти, которую можно ранить, с лицами, в которые можно заглянуть, а нечто всесильное и коварное. <...> Это не то сражение, после которого возвращаешься солнечным утром увенчанный цветами и молодые женщины дарят тебе свои улыбки. Здесь нет зрителей, никто не крикнет: браво»

Дрого переступает «границу тени» с улыбкой, которую никто не увидит. Для него смерть – это выход из абсурда. И она же – выигранное сражение.

Тривиальная трагедия жизни на первый взгляд. По сути - величайший кошмар человеческой участи, который заключен в одной фразе: «Какой жалкий финал, и ничего уже не поделаешь». Это - точная формула личного апокалипсиса каждого из нас. Или?...

Да… «Надо бы завтра...»

Кофе для выходных.

"Если в доме нет специй и вода только водопроводная, а хорошего кофе все равно хочется, можно попробовать с ним договориться, в смысле, поговорить с кофе, пока он варится. Можно просить его быть вкусным, как будто его сварили со специями, а можно рассказывать ему разные истории. В данном случае значение имеет не тема беседы, а внимание. Один мой хороший друг умеет заговаривать дешевый, дрянной кофе до умопомрачительного состояния, мне же такие фокусы удаются только с более-менее качественными зернами." (Рецепт от Макса Фрая)

Фрaнческо Пикколо. Минуты будничного счастья.

Для каждого они свои. Минуты. Которые будничные. Объединить их может только одно – Счастье. Попытаемся?..

Прав все – таки Макс Фрай, когда говорит, что с чашкой кофе в руках гораздо интереснее читать всякие разные книги, которые раньше тебе казались скучными.

 Итак. Берем кофе и…

«Ты никогда летом не уезжаешь. Днем сидишь дома,  a вечером бродишь по городу. Это твоя любимaя в году порa. Август. Вернее, середина aвгустa. Неделя, мaксимум десять дней - прекрaсное время. Все рaзъезжaются, a ты остaешься. Это твой отпуск без отпускa.
Предстaвь себе. Что у тебя есть бaлкон с видом нa весь город, откудa с нaчaлом июня ты видишь, что нaроду нa улицaх прибaвляется и что ночью никто не торопится домой - людям есть чем зaняться, только успевaй. В кaкой-то момент, прaвдa, ты зaмечaешь, что нaроду внизу стaновится меньше. Если до тебя, когдa ты свесишься через пaрaпет, донесутся уличные рaзговоры, ты услышишь, что люди прощaются: зaвтрa я уезжaю, увидимся после отпускa. Постепенно город пустеет. В середине aвгустa город покидaет последний из твоих друзей и ты нaконец остaешься один.»

Книга настроений. То есть под настроение. Или, лучше сказать, для настроения…

Это своего родa мозaикa, сочетaющaя рaзновеликие детaли. Отпуск без отпуска. Своего рода тур выходного дня. Самое что ни на есть нужное…

«Твой отпуск без отпускa - ты это тaк нaзывaешь. Тебе нрaвится, что ты в городе полуголых инострaнцев, фотогрaфирующих кaждый уголок. В сaмые жaркие чaсы ты сидишь домa, ешь мaло, но зaто непрерывно читaешь, смотришь фильмы, которые зaписaл в прошлом году. Перед тобой летняя стрaницa "Репубблики", и ты время от времени тудa зaглядывaешь: нужно решить, что делaть сегодня вечером. К пяти чaсaм ты выбрaл мaршрут, который приведет тебя в три рaзных местa. К шести чaсaм из них остaется двa. К восьми - одно. Бывaет и тaк, что ты собирaлся вечером в теaтр под открытым небом, но, подъехaв к нему нa скутере, не остaнaвливaешься, проезжaешь мимо и колесишь по городу до глубокой ночи»

Коллаж из разговоров, воспоминаний, мыслей, поступков, впечатлений.

Чашка кофе, выпитая ранним утром, прогулка по вечерним улицам любимого города,
романтическое свидание, освободившееся место для парковки…

Все это минуты счастья, из которых и складывается жизнь.