пятница, 26 мая 2017 г.

27 мая Всероссийский день библиотек.

Праздник к нам приходит! 
Праздник к нам приходит!


Библиотекарей, читателей, всех любящих книгу с наступающим Всероссийским днем библиотек!

Читателям – радости открытий – «книга всегда найдет того, кому она нужна»! (1)

Библиотекарям – профессиональной интуиции и успешных решений, увлеченности и благодарных и интересных читателей. Ведь «самое замечательное занятие — воспринимать интересных людей. О них можно размышлять бесконечно». (2)

Всем, кто неравнодушен к книге и чтению – обретения новых знакомств, совместных встреч и проектов, очарования и наслаждения от чтения книг, появления возможности для реализации своей мечты.

Мечтайте! И будьте счастливы!


P.S.
1. Д. С. Лихачев «Письма о добром»
2  И.Г. Могренштерн

Действия:

вторник, 23 мая 2017 г.

Разговор по поводу книги, или Эпическая проза Петра Алешковского.

Быть или не быть - таков вопрос;
Что благородней духом – покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством?..

В.Шекспир. «Гамлет». Пер: М. Лозинского

19 мая каменские любители интеллектуальной литературы приняли участие в Проекте «Библиотека и издательства – пути взаимодействия». В рамках этого проекта издательство ЭКСМО предоставило  для прочтения членам клуба книгу  лауреата премии «Русский Букер» и финалиста «Большой книги» Петра Алешковского «Крепость».



Клуб (руководитель: филолог Ирина Васильевна Усова) в библиотеке им. А.С. Пушкина собирается уже более семи лет. Собирается, чтобы члены клуба могли обсудить новинки художественной литературы, обменяться мнением о прочитанном, пообщаться друг с другом.

Руководитель клуба: Ирина Усова.


Обсуждение в Клубе.

В этот раз обсуждали роман, который вызвал споры в рядах критиков и обозревателей. Его называют пародией на «Лавр» Водолазкина, видимо за попытку создать положительного героя. Обвиняют в «пелевинщине» и мейнстриме. Да, в какой - то степени это мейнстрим. Историк по образованию, Петр Алешковский берется за исторический сюжет. Думаю, это наиболее сильная сторона романа.

И все же, несмотря на критику, «Крепость» уверенно продолжает получать положительные отзывы читателей. Да впрочем, и критиков.

Майя Кучерская:
«Другого автора, который умел бы описывать уснувший военный лагерь в степи, забитую сугробами дорогу, глотающего воду коня с такой живой свежестью, у нас, кажется, нет. Алешковский с лёгкостью пишет и массовые сцены, передаёт ощущение пространства, над которым то и дело поднимается эпический ветер, соединяющий эпохи, поселяющий кривые яблоньки современного Деревска в сны воина Золотой Орды. «Крепость» – это не психологическая, а эпическая проза, не бытовая драма, а трагедия. Эпиграф к роману из «Гамлета» оборачивается ключом к замыслу. Чудаковатый лузер Мальцов дорастает в финале до масштаба трагического героя, а Пётр Маркович Алешковский – до сочинителя исторического эпоса и высокой трагедии.
…Это роман трагический – о вытеснении человека с совестью за пределы общества, прямым следствием чего становится уничтожение культуры, а значит – и жизни».

В одном Алешковскому нельзя отказать: главное – верность героя (да и автора) своей профессии. У Петра Алешковского многое связано с отцом, и свой роман «Крепость» он посвятил его памяти. Марк Хаимович был известным историком, исследователем летописей, но начинал как археолог:

История, она, дама капризная – кем только не переписывалась… и самое важное, что наша общая история всегда начинается с персональной, личной. И тут даже пафос уместен.




В одном из интервью Алешковский, отвечая на вопросы о романе «Крепость», сказал следующее:
«Я люблю пафос, я считаю, что он должен быть, и все нападки на пафос - это просто бессилие тех, кто на него нападает, никуда не деться. Если мы говорим о чем-то глубинном, важном, значимом, так и нужно говорить, что это глубинное, важное, значимое. Можете называть это Богом, можете называть это совестью, можете назвать это воспитанием, кому как нравится».

Если вы хотите почитать для удовольствия, то это не тот роман. А если узнать что – то важное, то смело берите в руки.

Фото: Н.Зырянова.

Действия:

понедельник, 13 марта 2017 г.

Духовно – культурный ренессанс, или Лекарство от бездуховности…

«И серебряный месяц ярко
над серебряным веком стыл...»
А.Ахматова.

Серебряный век — это не хронологический период. Во всяком случае, не только период. И это не сумма литературных течений. Скорее - образ мышления.

Это время удивительно. Оно изумляет: иной раз – оглушительно, иной раз – тихо и до дрожи; иногда – до улыбки. Серебряный век называют лекарством от бездуховности. И думаю, по праву.

В библиотеке А.С.Пушкина открылась книжная выставка, посвященная эпохе Серебряного века «Этот мир очарований, этот мир из серебра». Здесь можно найти книги по изобразительному искусству, архитектуре, декоративно-прикладному творчеству, истории театра, моде… Некоторые из них – уникальны.


Например, книга Пожарской М.Н. «Русские сезоны в Париже / The Russian Seasons in Paris1908–1929». Букинистическое издание 1988 года, тираж – 25 000 экз. В альбоме собраны эскизы декораций и костюмов к спектаклям за период с 1908 по 1929 годы.

Иногда история течет не спеша, размеренно. А бывает, в несколько десятилетий происходит столько всего судьбоносного, сколько в спокойные времена хватило бы на века. Судите сами. Первые десятилетия 20 века: «Русские сезоны», гениальный, неподражаемый Шаляпин, балетная труппа Дягилева! А Станиславский, Мейерхольд… их поиски и открытие новых форм в театральном искусстве составили целую эпоху! Время, когда работали Коровин, Головин, Бенуа, Добужинский, Рерих, Сапунов, Бакст, Н. Гончарова…

А мода?... Весь мир в 1920-е гг. переживал бум русского стиля. Именно массовая русская эмиграция принесла на Запад свои традиции, элементы костюма и мастерство их изготовления. Русские художники и артисты, оказавшиеся в эмиграции княгини и баронессы оказывали огромное воздействие на развитие мировой моды.

Какой она была? Что носили блистательные красавицы Серебряного века?

Известные строчки Ахматовой (помните?): «Я надела узкую юбку, / Чтоб казаться еще стройней» имеют биографическое основание. Вера Неведомская, соседка Гумилевых по поместью, вспоминала: «Ходит то в темном ситцевом платье вроде сарафана, то в экстравагантных парижских туалетах (тогда носили узкие юбки с разрезом)». Эти «хромающие» юбки от Поля Пуаре, передвигаться в которых можно было только маленькими шажками, находились в начале 1910-х годов на пике моды:
А.Ахматова. Рис. А.Зельмановой. 1913.
А.Ахматова. Рис.: А.Зельмановой. 1913.
В иллюстрированном журнале для дам «Модный свет» в №1 за 1912 можно было прочитать:

 «Блестящий успех выпал на долю узкой юбки, завоевавшей, несмотря на протест пуритан, общие симпатии. И мы должны сознаться, что мы лично тоже находим какую-то особую прелесть в этих узких модных юбках; конечно, мы исключаем безобразные утрировки, при которых юбка мерила всего 1,5 аршина в подоле, и несчастные модницы не могли без посторонней помощи сесть в экипаж».


А шляпки? Я и сейчас не прочь такую надеть…На смену экстравагантным конструкциям пришли простые фетровые шляпы: ток — круглая шляпка без полей, и клош — шляпка-колокольчик с небольшими, опущенными вниз полями. Та же Ахматова была большой поклонницей таких фасонов и говорила о 1910-х годах: «Это было тогда, когда я заказывала себе шляпы», — назначая один из любимых аксессуаров символом эпохи.
А.Ахматова в шляпке клош.1924г.
О моде начала века повествует еще одна уникальная  книга выставки.  А. Васильев «Красота в изгнании: творчество русских эмигрантов первой волны: искусство и мода». Ее сложно отнести к книжной продукции, это, своего рода, арт-объект. Фотографии, использованные для иллюстрации — «бесценные», так утверждает сам автор.
Выставка.


А.Васильев. Красота в изгнании...
Этот альбом все время переиздается — он выдержал 12 переизданий, вдумайтесь только! — и это при том, что самое первое издание издательства категорически отказывались издавать как «бесперспективное». Александр Васильев: «Я помню, что когда я над ней работал, мне было трудно найти издателя, который бы согласился ее опубликовать, потому что никто не верил в ее успех».

Отдельные главы книги посвящены истории русских домов моды, созданных выходцами из самых родовитых семейств России – Ириной и Феликсом Юсуповыми, Великой княгиней Марией Павловной Романовой, княгинями Трубецкой и Оболенской и другими.
Юсуповы в эмиграции.
При работе над книгой Александр Васильев встречался с теми, кто когда-то делал эти потрясающе красивые вещи и умел их носить, настоящими княгинями, графинями, баронессами, дворянками из лучших родов России. Оказавшись в эмиграции, они не посчитали унизительной работу, еще недавно немыслимую для их положения в обществе, а подняли ее до себя. Свой вкус, аристократизм, художественную одаренность они отдали служению моде, многие стали первыми топ-моделями домов Ланвен, Шанель, Пуаре и многих других.

Отдельная глава посвящена женщине, ставшей легендой Нью-Йорка, – Валентине Саниной. Подруга и соперница Греты Гарбо за океаном, Санина долгие годы была одним из самых преуспевающих и знаменитых модельеров Америки.
Фото: Интернет
Посмотрите на фотографии! Одухотворенная красота лиц русских красавиц поражает и сегодня.
Натали Палей.
Валентина Кашуба. Париж, 1916г.

Ольга Бакланова. 1028г.


Серебряный век… Опьянение, новизна, вызов, творчество и подъем…Николай Бердяев называл этот период «эпохой пробуждения», «расцветом поэзии и обострением эстетической чувственности» 

P.S. С чем \ кем у вас ассоциируется «Серебряный век»?

Я бы процитировала  Игоря Северянина:
Мороженое из сирени! Мороженое из сирени! 
Полпорции десять копеек, четыре копейки буше. 
Сударышни, судари, надо ль? не дорого можно без прений... 
Поешь деликатного, площадь: придется товар по душе!




Действия: