вторник, 14 августа 2012 г.

Кофе по – восточному.


Готовят его по – разному. Мой способ достаточно прост. Для начала нужно запастись хорошим настроением (непременное условие кстати)


Потом взять полторы чайные ложки тростникового сахара и засыпать в турку. Сахар нужно нагреть до состояния почти карамелизации.  После этого добавить арабику очень мелкого помола (из расчета две чайные ложки с верхом на порцию) и залить холодной кипяченой водой. А вот потом… потом поставить турку поглубже в разогретый до температуры 350-450º С песок. 

Т. к. песок есть не у каждого (у меня по – моему его нет), я предпочитаю ставить турку на плиту.

 Варить кофе нужно на медленном огне. 
Чем дольше будет готовиться кофе, тем ярче и богаче будет его аромат.

Когда вода закипает, пузырьки воздуха прорываются сквозь корочку, формируя пенку (крема). Это самый ответственный момент - не дайте убежать «божественному» напитку.  Сняв турку, надо подождать пока пенка не осядет, а потом еще раз поставить на огонь.  Для тех, кто любит кофе покрепче, можно поставить и в третий раз (если хватит терпения)

Теперь в кофе можно добавить по вкусу пряности: ваниль, корицу, мускатный орех, имбирь и т.д. 

Хотя нет, классический эспрессо подается без пряностей. 

А вот теперь... аккуратно перелить кофе из турки в сухую подогретую чашку, чтобы пенка осталась на поверхности. Маленький совет: холодная чашка может загубить самый лучший кофе.

Кофе рекомендуется подавать со стаканом воды, а пить маленькими глотками. И непременно с удовольствием, думая о вечном. Так почему – то вкуснее… 

Мастер Чэнь. Магазин воспоминаний о море. 

Хорошее название для сборника рассказов. «Магазин воспоминаний о море» - магазин он и есть. Даже скорее, лавка, где можно найти застольные разговоры, байки, случаи из жизни, портреты и художественные фотографии, стилизованные под моментальные туристические снимки.

Автор - Мастер Чэнь, он же Дмитрий Косырев, известный своими шпионскими романами - историк, журналист и писатель.

«Эти рассказы – заметки на полях моих романов, да и на полях жизни. По доброй англо-американской традиции, любую такую книгу следует предварять строчкой: все персонажи и ситуации, обозначенные здесь, – вымышленные, любые совпадения имен или фактов с реальностью, существующими людьми или событиями – случайность. Я бы сделал то же самое, да только какая же тут случайность или совпадение. Все правда. Или почти все. Конечно, я немножко подвигал кирпичики, уложил их не совсем в том порядке, в каком они возникали во времени или пространстве, – но сами-то кирпичики абсолютно настоящие».

С первых страниц обрушиваются яркие краски нездешнего солнца, запахи другого мира: свежий панир тика, карри, роти чанай. Ну и люди, да. Русские дипломаты, индийские проститутки, китайские повара, опытные туроператоры, в прошлом наркокурьеры – наши современники и соотечественники, выбравшие жизнь «подальше и потеплее». Автор всех их очень любит. Их и их жизнь. Хотя это совсем другая жизнь, да собственно, и другая реальность, где по пыльным дорогам ходит копеечный автобус, где бродят бывшие русские в пенджаби, — с оттенками выцветшего шафрана и серой пыли, оказавшиеся в изгнании. Далекие страны, безупречный язык… Истории, которые жалко дочитывать.

Сначала мы в Индии, затем попадаем в Малайзию, потом в Таиланд и на Филиппины, а в финале нам предстоит очнуться в жарком Пекине. «Это очень странное место, Пекин. Город великой пустоты, громадных площадей и проспектов, длинных цепочек фонарей, уходящих в дымку — сейчас, зимой, в дымку промозглую и сырую. И эти стены небоскребов, призрачно и мертво высящихся в ночи»

Обычные зарисовки жизни. Но. Его прозу надо пробовать на вкус, почти так же как досу: «А бумажная тоса, она же доса, она же дхосаи — это не совсем хлеб, это блин, кисленький — почти как ржаной, с хрустящими краешками, свернутый в трубочку и невесомо застывший в такой позиции. Большой, нависающий над краями тарелки и действительно похожий на рулон полупрозрачной бежевой бумаги. От него отламывают пальцами крошащиеся ломтики и макают их в острый чечевичный соус с кусочками картошки»

Проза Мастера Чэнь иллюстрирует особый склад восточного ума. Его герои отстранены от внешних событий, которые проходят по краю сознания. И здесь же случаются парадоксальные поступки. Все верно - Жизнь. Хотя ощущения трагичности нет даже в тяжелых ситуациях, которые почему – то тяжелыми совсем не кажутся. А между строк можно увидеть важное.… И все перетекает друг в друга, а не противостоит. От рассказа к рассказу, как дорога от храма к храму…

«— А зачем вообще всё?
— Только бангкокский житель может задавать такой буддийский вопрос»

Действия:

Комментариев нет:

Отправить комментарий